Меня тогда еще положить хотели, а как дом зимой бросишь?

– Надо было врачей послушать, – попеняла соседка.

– Надо было. А тут уж третий день все гнет и гнет меня, сил нет терпеть. Я вот что решил, к вечеру соберусь да поеду к Ивану, это мой товарищ, он меня ждет, договорились уже. Если через три дня не вернусь, так ты уж сделай милость, забери с веранды рассаду, посади у себя, не пропадать же ей!

– Конечно, все сделаю, Василий Корнеевич! Вы, главное, лечитесь! А как же Апельсин?"

"– С собой заберу, сын Ивана обещал его к себе на дачу отвезти, пока я в больнице.

Вот тебе запасные ключи. – Он протянул соседке через забор связку ключей. – Ты уж присмотри за домом хозяйским глазом, продукты из холодильника забери, ну и чтобы не шастал кто. Э-эх, самая пора огородная, посадки, а я вот… – вздохнул он.

– Не беспокойтесь, Василий Корнеевич, завтра Витя приедет, так мы уж капитально, на все лето заселяемся, что нам, пенсионерам, в городе сидеть. Так мы и присмотрим, и ваш огород засадим обязательно.

Я ж знаю, какая у вас рассада знатная и овощи всегда один к одному, красавцы. Все посадим, лечитесь спокойно. Я вам сейчас номер моего телефона напишу, вы звоните, как там и что у вас сложится и когда из больницы выпишут. Сейчас! – сказала она и заторопилась в дом.

Прибыли Игорь Весин, заместитель Кнурова, и Юрий, парень лет тридцати, постоянно улыбающийся, шумный, ужасно похожий на отвязного хакера с неизменным ноутбуком под мышкой. Они принесли с собой две тяжелые коробки с какими-то вещами.

Вчетвером мужчины сходили к машине, предусмотрительно оставленной так же далеко от дома, как и машина Сергея, и принесли еще какие-то коробки, коробочки, пакеты и сумки.

Веронике дали задание разбирать содержимое коробок и складывать в них хорошую посуду, хрусталь, добротные дорогие сковородки, кастрюли, словом, убирать все, что не соответствует образу старого, немощного, еле-еле сводившего концы с концами дедка. Нику никак не отпускало ощущение продолжающейся нереальности происходящего, словно она находилась внутри затянувшегося, мучающего своей непонятностью сна.

Сна, от которого хочется отделаться, поскорее проснуться, стряхнуть с себя пугающую фантастичность действа, вынырнуть и с удовольствием вдохнуть реального настоящего.

Увы, сюрреализм продолжался.

Мужчины отправились обследовать дальний лесной схорон и весь дом, применяя теперь уж технические средства, которые привез с собой Юра.