– А вы, Ника, – первый раз назвав ее по имени, спросил Кнуров, – когда искали дом, спрашивали кого-нибудь, как пройти?

– Нет, я никого не встретила, сама нашла.

– Тогда еще холодно да слякотно было, и никто из дачников не появился еще, в феврале-марте редко кто ездит, даже по выходным, – подтвердил дедушка.

– Это очень хорошо.

Кнуров достал телефон и, извинившись, вышел из кухни. Разговаривал долго, а когда вернулся и сел за стол, спросил:

– Василий Корнеевич, у вас документы в порядке?

– Да, Игорь сделал, конечно, не на мою настоящую фамилию, но прописан я здесь.

– Значит, они быстро вас вычислят. Обыск проведут серьезный, уверен, что и по участку пройдутся с металлоискателем, и по дому.

– Это сколько угодно, на участке они ничего не найдут, а в доме сами, Сергей Викторович, посмотрите, – усмехнулся загадочно Василий Корнеевич."

"– Тогда предлагаю по рюмочке и за дело. Сейчас подъедут мои ребята. Время поджимает. Да, Василий Корнеевич, пожалуйста, обращайтесь ко мне на «ты», а то некомфортно как-то, и дела нам предстоят общие.

– Договорились.

Сергей был потрясен тем, что показал ему хозяин.

Конечно, делали здесь все не торопясь, на совесть, да и мужики сами по себе оба ой какие непростые, но основательность, продуманность каждой мелочи приводила в восхищение и некое даже преклонение.

Почему, думал Кнуров, каждому поколению кажется, что оно умнее, сильнее, информированнее предшественников, и мы позволяем себе пренебрежительную снисходительность к отцам и дедам, глубоко уверенные в своем превосходстве над старшим поколением.

А оказывается, что и строить они умели так, как нам и не научиться уже никогда, и жить, и любить чище, глубже, по-настоящему, на всю душу, и знали нечто такое, что за нашей глупостью и гордыней пустой утрачено и никогда уж не познать.

И только с годами начинаешь осознавать, что предки-то куда как мудрее нас были, сильнее духом, что ли, и жалеешь, что вовремя не услышал, не понял, не перенял, не умел или не захотел расспросить, впитать в себя их мудрость и глубинные знания.

Осмотр лесного схорона отложили на потом. Впечатлений и открытий и без этого оказалось немало, а сейчас, вернувшись в кухню за стол, детально обговорили отбытие хозяина.

– Соседи бывали в доме, видели обстановку, как вы живете? – работал Кнуров.

– Нет, в дом никто не входил никогда, мы с Игорем стереглись от чужого любопытства, принимали всех на веранде да вон в беседке, рядом с летней кухней. Всегда держали сторожевых собак, таких как Апельсин, так они ложились на пороге в дом, и никто не мог войти, даже при большом желании и жгучем любопытстве, специально обучены для этого были.