Ведь что-то в них про такую ерунду наверняка, написано! И что при этом положено из себя изображать?» – подумала Ника, глядя в зеркало, а потом послала мысленно все это подальше. Что ж теперь поделаешь, если ей не интересно ничего из себя изображать!

Перекрестившись на всякий случай, сама не зная почему, она вздохнула и вышла из ванной.

– Але! – крикнула девушка. – В каком направлении мне двигаться?

– В моем! – ответил откуда-то сбоку Кнуров.

Пройдя по коридору и повернув налево, Ника попала в большую, светлую и очень стильную кухню.

«Знакомая кухонька, правда, болталась я здесь не совсем чтобы в физическом состоянии!» – подумала Вероника, осматриваясь.

– Выпейте! – Сергей протянул ей бокал, наполовину наполненный янтарной жидкостью.

– Что это? – понюхала она и сморщилась.

– Коньяк, хороший, французский коньяк! В вашем случае выполняет роль лекарства.

Ника решительно выдохнула и выпила залпом.

– Вот и молодец! – похвалил Кнуров, забирая бокал. – Присаживайтесь, сейчас я сделаю чай с медом.

– А это не будет перебор?

– Лучше перестараться, чем заболеть!

Ника почувствовала, как внутри растеклось что-то горячее и ударило в голову. В ушах немного зазвенело.

Девушке стало жарко. Прямо очень жарко, как после парилки."

"Не отдавая себе отчета, машинально, она распахнула ворот и откинула полу халата. Ника поняла, что опьянела как-то сразу, вдруг. Ну надо же!

Кнуров посмотрел на ее манипуляции с халатом и усмехнулся.

– Вы пытаетесь меня соблазнить?

– Что? – не поняла она.

Он указал рукой на раздвинутые полы, открывающие ноги на всю их длину. Ника, покраснев, быстренько закуталась обратно.

– Я про это ничего не знаю. Дайте мне еще коньяка! – попросила она, не зная, куда деваться со стыда.

Присмотревшись к ней, Кнуров достал из шкафчика красивую бутылку, плеснул содержимое в бокал, правда, на этот раз совсем чуть-чуть, и протянул девушке.

– Про что вы не знаете, про соблазнение? – уточнил Кнуров.

– Про соблазнение и про все остальное, – покрутила она неопределенно рукой, потом быстро, одним махом выпила коньяк и, поставив рюмку на стол, решительно добавила: – Я даже не целовалась никогда!

Он уставился на нее, чувствуя себя последним тупицей!

«Кнуров, ты идиот! Никакой ты не профи, ты просто идиот! Как можно было не понять, не просчитать и не прочувствовать ее?! Да потому что, как только я ее услышал, а потом и увидел, вдохнул этой ее вишневости одуряющей, то сразу просек, что она перебаламутит и перевернет всю мою жизнь с ног на голову, понял, и испугался, и запретил себе об этом думать! И ее себе запретил! Все себе запретил!» – честно признался он себе.