Мой дед по матери был сочинским греком, и меня за кого только не принимали: за грузинку, армянку, еврейку. Видимо, по контрасту я всегда предпочитала мужчин северных - блондинов с серыми или голубыми глазами. Впрочем, в Вениамине, несмотря на типичное самоуверенное «Биг Босс», было нечто располагающее к себе.

Мы сделали заказ, и я посмотрела выжидательно. Роза сбила с привычного сценария, и до меня не сразу дошло, что больше ничего в руках у него не было. Хотя я всегда в предварительной беседе просила взять с собой распечатки некоторых документов - сразу же пролистать и определить ключевые моменты. Процедура банкротства и ликвидации стандартна, но всегда есть свои нюансы, которые надо учитывать, чтобы удовлетворить все стороны.

Я снова начала потихоньку злиться и почему-то пошла с того, что обычно приберегала до конца встречи:

- Надеюсь, вам сказали расценки? Мое время стоит дорого.

Вениамин поперхнулся минералкой и закашлялся.

2

Кирилл

- Нет, пап, - Ксю озабоченно изучала в зеркальной дверце шкафа свою мордаху. - Все-таки это глупо. Как кот в мешке. Ты же ничего про нее не знаешь.

- Ну почему? - возразил я, выбирая галстук. - Ее зовут Елена, ей тридцать лет. Дизайнер интерьеров. Брюнетка.

- Да-да, - сарказм так сочился. - Ты говорил. В красном платье. А вдруг она страшная? Или дура? Или и то, и другое? Если ее до тридцати лет никто замуж не взял.

Я подумал, что чадо мое иногда теряет берега. Хотя... здравый смысл в словах Ксю присутствовал. Нет, не про замуж, а про то, что девица запросто может оказаться и страшной, и глупой.

- Я ведь не жениться на ней собираюсь. Вот так, с ходу.

- Жаль, па, что Нана старая и замужем. Женился бы на ней - вот было бы хорошо.

Наной Ксю звала свою няню. Анна была лет на десять старше меня, и у нее уже завелось двое внуков, о которых она обожала поговорить. С мужем они давно жили врозь, но желания жениться на ней у меня не возникло бы, будь Анна даже на десять лет моложе и официально разведена. По большому счету, я вообще не собирался жениться. Одного раза хватило за глаза и за уши. Конечно, я был благодарен Лиде за Ксю - лучшее, что случилось со мной за всю жизнь. Но расплачиваться пришлось четырьмя годами, фактически выброшенными из этой самой жизни.

- Пап, а можно я в воскресенье не поеду к маме? - словно услышав мои мысли, прогундосила Ксю, наматывая на палец прядь волос, и без того кудрявую.

- Ксюш, опять? Мы же договорились, - вздохнул я. - Есть вещи, которые приходится делать. Хочешь ты этого или нет. Так решил суд, и я ничего не могу изменить. Нам же не надо, чтобы мама начала жаловаться, будто я не выполняю решение и не даю ей видеться с тобой.

- Еще один бездарно погибший выходной, - скопировав меня, вздохнула она. - А нельзя сказать, что я заболела?

- Такими вещами не шутят.