Когда в школе училась я, после линейки первого сентября обычно проводили «урок мира» или еще что-нибудь идеологическое, но Ольга Петровна решила устроить простой классный час: познакомить с новенькими, расспросить, кто где побывал летом. Ждать Тима мы с мамой не стали - школа находилась в соседнем дворе, и он с первого класса ходил сам. Зашли в магазин, и я купила любимые Тимкины заварные булочки с кремом, чтобы попить чаю, когда придет.

Учительница обещала отпустить детей в четверть двенадцатого, но уже перевалило за полдень, а Тим так и не вернулся. Мама обеспокоенно поглядывала в окно, я набирала его номер и слушала длинные гудки. Хотят тут как раз ничего удивительного не было, звук в школе заставляли выключать.

- Идет! - с облегчением выдохнула мама. - Ну, с новым опытом тебя, Лелечка. В дальнейшем станет обычным делом: ребенка нет, телефон не отвечает. Все через это проходят.

- Извини, мам! - заявил Тим с порога. - У парня одного папа прогер, он нам про новые игры рассказывал.

- Пусть хоть про игры с людьми общается, - шепнула мама мне на ухо. И добавила вслух: -Ладно, давайте уже за стол. Обед у вас не скоро еще будет.

Мы пили чай, разговаривали. Вполне отвлекало от мыслей о том, как все пройдет в этот раз. Бабуля потихоньку всю неделю капала Тиму на мозги, что если ситуацию не изменить, надо к ней приспосабливаться. Мама все равно замуж выйдет, и лучше за того, кто ему нравится, чем вообще неизвестно за кого. И со сводной сестрой надо жить мирно, всем спокойнее будет. «Пусть она ко мне не лезет», - бурчал Тим в ответ на эти ее пассажи.

- Ну ладно, я пойду потихоньку, - мама встала, и тут раздался звонок. Подойдя к двери, она посмотрела в глазок и спросила: - Кто там?

Услышав ответ, ойкнула, обернулась, взглянула на меня растерянно и... открыла дверь. За которой стоял Павел Анатольевич Виртанен, собственной персоной.

- Можно войти? - он перешагнул порог, не дожидаясь ответа.

- Мам, какого черта ты вообще открыла? - простонала я. - Хоть бы меня спросила, - и повернулась к нему: - Выметайся! Я тебе уже все сказала.

Но было поздно, в прихожую выглянул Тим. И, похоже, тут же смекнул, что к чему. Труда не составило. Пусть с поправкой на возраст и цвет глаз, но он был абсолютной копией отца. А тут еще и зеркало отражало их обоих.

- Может, ты меня все-таки представишь сыну, Лена?

Мне одновременно хотелось разреветься, крепко выругаться и огреть Пашу чем-нибудь потяжелее. Ситуация складывалась - тупее не придумаешь.

- Познакомься, Тим, это твой папаша, которого через девять лет вдруг пробило тебя увидеть.

Глаза у Тима стали, как мама говорила, по восемь копеек.

- Здравствуйте, - пробормотал он, глядя себе под ноги. - Только я не хочу с вами видеться. Раньше надо было.

- Паша, тебе здесь не рады, - процедила я сквозь зубы.