– Тогда я прикажу создать рядом с ней абсолютно темную комнату, в которую не проникнет ни единого лучика света, – прошептала я, обнимая мужа за шею. – И каждый день, как только зайдет солнце, буду ждать тебя там. У двери. Зная, что ты обязательно ее откроешь.

– Так когда ты намереваешься отправиться в обратный путь? – повторил свой вопрос Таалу, как только я окончательно размякла и успокоилась.

– Когда скажешь.

– Тогда я передам брату, чтобы поторопился. Надеюсь, переговорный амулет он у тебя еще не отобрал?

Хоть и хорошо было в объятиях мужа, хоть уже и скользили его руки по всяким неположенным местам, а губы настойчиво исследовали мою шею, но необычный вопрос заставил меня отстраниться. А потом я кое-что сопоставила, припомнила и, прижав ладони морана к себе, на всякий случай уточнила:

– А почему это Раалу решил помчаться к храму раньше тебя? Или мне показалось, что он одно время всерьез тебя ко мне ревновал?

– Он ревновал не меня, а тебя, – шумно выдохнул мне в шею Таалу. – Только я долго не видел причины. Сам он молчал, а я ломал голову до вчерашнего дня, пока не увидел твою очаровательную матушку и не сообразил, что вы пахнете почти одинаково.

– Мне показалось, Раалу понравился ее запах, – осторожно заметила я, по-прежнему не давая ладоням мужа гулять, где вздумается. – Но твой брат довольно странно отреагировал, когда узнал, кем она мне приходится.

Муж ненадолго задумался.

– Мне тоже это показалось неестественным. А потом я вспомнил, каким взбудораженным он вернулся из одной вылазки года четыре назад. Он тогда был сам не свой. Все метался по дворцу раненым зверем. Рычал, огрызался… ну, ты примерно можешь себе это представить. Потом постепенно успокоился, а однажды все-таки признался, что в тот раз с отрядом ушел слишком далеко в горы. И на поверхность вышел на морском берегу. Как раз рядом со скалами, где находится ваш храм.

Я навострила уши.

– Мне удалось тогда вытянуть из него только то, что он видел женщину. Привлекательную и вкусно пахнущую светлую жрицу в траурном облачении.

– Раз в году, когда мы поминаем павших, мама совершает обряд памяти, – дрогнувшим голосом сообщила я. – И развеивает над волнами цветки белого дерева, символизирующие прах наших ушедших сестер. Это древняя традиция. Раньше цветы развеивали над горами. Но мама очень любит море, поэтому каждый год после обряда спускается к берегу и подолгу гуляет там в одиночестве… думаешь, поэтому Раалу так нервно отнесся ко мне поначалу? И потому так встревожился, когда увидел то черное платье?

Таалу оторвался наконец от моей шеи и затаенно улыбнулся.

– Он мне об этом не говорил. Но если мои догадки верны, брат поначалу действительно мог принять тебя за нее.