Я с нежностью взглянула на сына, в котором удивительным образом перемешались наши с Таалу черты: круглое личико, пухлые розовые губки, которые достались ему от меня; а вот широкий лоб и узкий подбородок явно передались от супруга. А когда ребенок, насытившись, снова требовательно захныкал, я покосилась на окно и попросила:

– Задвинь, пожалуйста, шторы. Ему наверняка некомфортно.

– По идее он должен переносить солнечный свет гораздо лучше отца, – заметила матушка, но поднялась и послушно задернула плотные шторы. – Все-таки наша кровь – не водица, должна была дать ему какие-то преимущества.

– Через пару-тройку дней узнаем, – пожала я плечами.

Тем временем мама активировала слабенькое освещающее заклинание, и кромешная тьма в спальне сменилась мягким приглушенным светом, который, как и ожидалось, не доставлял сыну никакого беспокойства.

– Ладно, отдыхай, – сказала она, осмотрев меня еще раз и убедившись, что со мной и ребенком все в полном порядке. После чего собрала мокрые тряпки и собралась уходить. – Все равно часа два тебе нельзя подниматься с постели. А я попозже вернусь. Надеюсь, к тому времени твой муж уже придет в себя и сможет адекватно мыслить.

– Мама? – позвала я, когда она развернулась и решительно направилась к выходу. – Так что ты решила с Раалу? Он сделал тебе предложение?

У матушки отчетливо напряглась спина.

– Сделал. На днях.

– И что?

– И я сказала, что подумаю.

– Как тебя не стыдно? – укорила я ее, перекладывая сладко сопящего сына поудобнее, а затем приподнялась на одном локте. – Он же тебе нравится. И от тебя без ума. Так почему бы не перестать изображать святую невинность и просто не сказать ему «да»?

– А ты помнишь, как отреагировали сестры на известие об окончательном прекращении изоляции моранов? – нервно огрызнулась мама.

– Помню. И что? Привыкнут.

– Да храм даже сейчас не в курсе того, что у тебя есть законный муж! Который в этот самый момент наверняка караулит снаружи, ожидая, пока солнце окончательно сядет!

– Люди всегда были суеверными, – спокойно возразила я. – Но это не значит, что мы должны таиться от них вечно. К тому же мать-богиня одобрила наш союз. И я не вижу причин, почему бы уже сейчас не начать постепенно приучать народ к мысли, что очень скоро рядом с ними будут жить представители другой расы. Не так уж мораны от нас отличаются, чтобы из-за этого разводить панику!

– Простому крестьянину достаточно того, что у них глаза не той формы, как у нас!

Я только фыркнула:

– Значит, будем приучать их к мысли, что это нормально. Сначала поартачатся, побунтуют, но когда выяснится, что храм целиком и полностью одобряет смешанные союзы, притихнут.