Хельга, улыбаясь, провела раскрытой ладонью по своему лицу. И тотчас же ее внешность на глазах стала меняться. Кожа покрылась морщинами, глаза изменили цвет, из синих став темно-карими, почти черными. Волосы подернулись патиной седины. Миг, другой – и на меня с привычной лукавой усмешкой посмотрела Найра. Почти сразу же ее внешность вновь стала меняться. И еще через несколько секунд Хельга вернула себе прежний облик.

– Это магия? – изумленно спросила я.

– Не совсем, – честно призналась она. – Если бы я добилась этого эффекта при помощи заклинаний, то рано или поздно Гарольд обязательно бы заподозрил неладное.

Скажем так, занятия черной магией дают определенные преимущества перед обычными смертными.

Занятия черной магией? Я невольно сжала кулаки. Неужели Хельга имела глупость совершить сделку с отродьем бога-пасынка?"

"– Нет, такую глупость я не совершила, – без особых проблем догадалась она о моих мыслях. – Демоны требуют слишком большую цену за свою помощь. Поэтому я решила развивать свой дар. Поверь, кровавые ритуалы намного расширяют возможности человеческого тела. И повезло, что у моего муженька имелось достаточно книг по этой тематике.

Гарольд, этот несносный некромант, как предчувствовал неладное и не подпускал меня к своему кабинету. Пару раз он заставал меня за чтением трудов по некромантии. Пришлось придумать байку о том, что я мечтаю переговорить со своей матерью, якобы убитой при странных обстоятельствах. Но это была ложь. Я прекрасно знала, что моя мать жива и здравствует. Единственным моим желанием было отомстить ей.

Я вспомнила, как Хельга назвала меня сестренкой, когда я только вошла в комнату. Значит ли это…

– У нас одна мать, – подтвердила мою догадку Хельга, вновь принявшись перебирать волосы Гарольда, который не подавал никаких признаков жизни, будучи под действием чар.

Прошипела с настоящей ненавистью: – Ардали Артьян, в девичестве… Впрочем, очень сомневаюсь, что у нее до замужества была фамилия. Твой отец, Грегс Артьян, подобрал ее в сточной канаве. Причем это самая что ни на есть суровая правда жизни, а не оборот речи. У нее было только имя. Слишком красивое имя, данное ей матерью – шлюхой в местном борделе для моряков. Видимо, она мечтала, что дочке повезет больше, чем ей.

– Но я не понимаю… – смущенно забормотала я, не желая верить в такую жуткую правду. – Моя мать родила меня в восемнадцать…

– Неправда, – спокойно проговорила Хельга. – Это тебе так сказали. На самом деле ей было двадцать четыре, когда она родила тебя. А меня она произвела на свет вообще в четырнадцать. Разве это такая редкость? В деревнях порой и в тринадцать замуж выдают. Да, наша общая бабушка пыталась уберечь дочь от ее судьбы. Но что она могла сделать? Красивой девочке не место в борделе.