– Как вы познакомились с мужем?

Юэн был вынужден стоять у двери еще около десяти минут, пока Дженна потчевала хозяйку историей об их случайной встрече на рынке в Берике, до того как «Брюс создал все эти неприятности, взойдя на трон». Юэн едва ли думал, что похож на ухажера, оставлявшего полевые цветы у порога невесты в течение двух недель. Однако хозяйка была очарована этой романтической историей, и он покраснел, чувствуя себя глупцом (чего, несомненно, добивалась дерзкая девчонка) под ее одобрительным взглядом.

Ламонт счел, что сестра Дженна вела себя вполне естественно и как нельзя лучше сумела развеять всякие подозрения. В конце концов, пообещав прислать им еду, женщина оставила «супругов» одних.

Как только дверь за ней закрылась, все его тревоги вернулись к нему с новой силой. Комната показалась еще теснее. Внезапно наступившая тишина поразила его, и он подумал, что лучше бы сестра Дженна задержала хозяйку, чтобы отдалить этот момент.

Пытаясь прервать неловкую паузу, Юэн сделал два шага к столу и положил на него кожаный мешок, который снял с седла. Стянув с себя накидку, он повернулся лицом к Дженне. Она отошла на шаг от кровати к противоположной стене комнаты, как можно дальше от него.

Юэн выругался сквозь зубы, увидев настороженность на ее бледном лице. Она смотрела на него, как ягненок на волка. И хуже всего то, что он знал – ее страх ничем не оправдан. Но, видимо, она помнила, как близок он был к тому, чтобы поцеловать ее ранее."

"О чем он только думал? Ведь она монашка! Он не считал себя особенно благочестивым, но церковь была частью его жизни, как для любого человека в христианском мире. Он считал постыдным вожделение к женщине, какую с детства воспринимал как святую и возвышенную.

Прикосновение к этой девушке во время путешествия пробудило в нем животные потребности, однако безнравственное поведение по отношению к ней могло повредить делу Брюса, а также его собственному делу. Брюс нуждался в поддержке со стороны церкви, чтобы победить в своей войне, а Юэн нуждался в Брюсе, чтобы его клан мог выжить. Он мог представить себе реакцию Ламбертона, если станет известно, что он лишил девственности одну из его помазанниц.

Впрочем, она явно не собиралась облегчать ему задачу. Эта девушка вела себя не как монахини, каких он встречал, – но и не как обычная женщина, коли на то пошло. И ему было бы легче справиться с собой, если бы он не был уверен, что она испытывает к нему то же самое.

Он угрюмо сжал губы, когда заметил, что она дрожит. Она сняла капюшон, и теперь ее золотистые локоны, прилипшие к голове, начали подсыхать. «О, эти волосы!» Он почувствовал напряжение в чреслах и мысленно выругался.

– Вам следует поступить так, как сказала эта женщина. Снимите мокрую одежду, пока не простудились.