Эта комната представлялась теперь камерой пыток.

Юэн готов был поблагодарить хозяйку и выйти, однако такое поведение могло привлечь излишнее внимание, чего он старался избегать. До сих пор все шло хорошо, и они оставались неприметными. Он не хотел необдуманным поступком подвергать риску себя и девушку.

Кроме того, он сознавал, что сестра Дженна права: попытка переправы через реку во время грозы чрезвычайно опасна. Они оба замерзли и промокли до костей. Он мог бы соорудить временное укрытие, однако это была бы долгая и мучительная дождливая ночь. Теперь его ждала не менее мучительная ночь, но по другой причине. По крайней мере, девушка будет в тепле и сухости. Он не мог больше смотреть, как она дрожит, – это вызывало у него какое-то странное чувство. Нужно было что-то сделать, чтобы она перестала дрожать.

Мрачно признав, что он испытывает жалость к своей охваченной ужасом «жене», которая, казалось, впервые в жизни лишилась дара речи, он ответил за нее.

– Комната годится, – произнес Юэн с обычной краткостью. Он говорил по-английски – на языке, на котором говорили обычные люди в пограничных городах. Он был удивлен, обнаружив, что сестра Дженна так же хорошо говорит на этом языке, хотя и с заметным акцентом. До сих пор она не удосужилась сообщить ему об этом. Эта девушка полна сюрпризов.

Он понял, что сказал что-то не то, когда лицо пожилой женщины вытянулось. Однако сестра Дженна поспешила исправить его оплошность.

– Это превосходное убежище от дождя, – сказала она хозяйке с благодарной улыбкой. – Я уверена, нам будет очень удобно. – Она восторженно вздохнула, чем нанесла Юэну удар в запретное место. – Скажите, это пуховая подушка?

Хозяйка просияла.

– Конечно, миледи.

– Как чудесно! Я усну, едва моя голова коснется пуха. Правда, подозреваю, что мой… – Юэн надеялся, что только он заметил ее незначительное колебание, – …мой муж поднимет меня ни свет ни заря, поскольку нам предстоит долгий путь.

Окончательно смягчившись, хозяйка похлопала сестру по руке, словно та была юной девочкой.

– Куда вы, говорите, направляетесь?

– Мы ничего об этом не говорили, – сказал Юэн.

Сестра Дженна бросила на него укоризненный взгляд и, повернувшись к хозяйке, закатила глаза, словно извиняясь за его дурные манеры.

– Моя мать очень больна, – сказала она, понизив голос. – Я надеюсь, мы прибудем в Лондон вовремя.

– Бедное дитя, – сказала женщина, снова похлопав Дженну по руке. – Значит, вы едете в Лондон? Но ведь вы…

– Фламандка, мадам, – вставила Дженна. Они решили соблюдать осторожность на случай, если кто-нибудь разыскивает итальянскую монашку. – Мой отец торговец.

Юэн должен был признать, что она прекрасно держалась. Для монашки эта девушка лгала очень умело. Он сам почти поверил ей.