– Минет – двести рублей и пачка сигарет. Если в попу, то пятьсот и твои гондоны. Если просто подрочить, то одних сигарет хватит.

– Так, подожди, – от этого «прейскуранта» у меня волосы дыбом встали, – давай, ты зайдёшь ко мне…

– Хорошо, – мальчик спокойно кивнул. Я, наконец, взял себя в руки, открыл дверь и запустил его, радуясь, что на этаже никого нет.

Чёрт, ко мне ещё никто не заходил в комнату, даже Игорь всё время неуверенно мялся на пороге, словно боялся, что стоит за ним закрыться двери, я брошусь на него и грубо изнасилую. А этот зашёл спокойненько. Не посмотрел ни на бардак, ни на сваленную кучей еду, ни на наполовину вываленное из тумбочки бельё.

Мне, внезапно, стало стыдно.

– Ну, так это… Что ты говорил? И как тебя зовут? По-нормальному?

– Лена.

– Нет уж, извини, тебя должны как-то по-другому звать. В нашей стране мальчиков не называют Ленами.

– Я не мальчик, я блядь.

– Слушай, сядь, давай поговорим…

Он спокойно присел на кровать. Спокойно? Нет. Отрешённо. Словно, частично, он не здесь. Такая пустота в глазах…

– Так, ну, Леной я тебя называть не буду… Лёня! Будешь откликаться на Лёню? А шоколадку будешь?

– Если целая, то пойдёт вместо сигарет.

– Это ты сейчас в каком смысле? – я снова перепугался. Да что это за ребёнок такой? Ведь совсем ещё ребёнок, какого хрена он несёт?

– Я же сказал…

– Ты это… Ты не шути так, – я продолжал с ужасом таращиться на смуглокожего. Чтоб как-то отвлечься, я отвернулся, достал их своих вещей шоколадку и протянул ему. Тот взял без всякого интереса и впихнул в карман. – Ты это… Лёнь?

– Про тебя говорят, что ты гей, – мальчик всё смотрел. Глаза у него были тёмные, не то тёмно-карие, не то, вообще, чёрные.

– Ну, говорят, и чего?

– Хочешь?

– Т… твою м-мать! Тебя, что ли? – если бы мне волосы не обрезали, они бы встали дыбом.

Какого хрена здесь творится? Мальчик продолжал равнодушно смотреть на меня. Казалось, его не волновало, соглашусь я или нет. Только кивнул.

– Эээ… – мне вдруг стало жутко от его потерянного, остановившегося взгляда. От самой ситуации. – Лёня… А ты какого хрена… А ты, вообще, как, нормальный?

– Нет.

Вот и поговорили. А может, он сумасшедший? Нет, правда, какого чёрта он тут устроил? Лена… Что-то смутно мелькнуло в голове…

Ложка. Ложка с дырочкой в ручке, которую кто-то положил на стол.

«Бля, это Ленкина ложка… Какая сука её сюда припёрла?» – и тяжелые взгляды Вовчика и Танкиста, виноватый – Игоря, непонятный, непроницаемый – Стаса.

– Я ничем не болею, – мальчик вдруг стащил через голову свою фиолетовую футболку. Я на секунду засмотрелся – какой приятный оттенок кожи, почти как у Мигеля. Но рёбра торчат, как у узника Бухенвальда, плечи узенькие, ручки как прутики. Нет, симпатичный ребёнок, конечно… Бля, о чём я думаю! Этот тип. Предлагает. Мне. Себя.