Этой ночью мне снилось, что я брожу по какому-то дому и никак не могу выбраться. Сам дом я как бы видел и снаружи – небольшой коттедж на берегу моря. Я кружил, кружил, переходил из одной комнаты в другую, шёл какими-то коридорами, спускался и поднимался по лестницам и никак не мог выйти на берег, к ласково шумящим волнам. Проснулся я тогда незадолго до звонка будильника и лежал, глядя в потолок. Был вторник – почему-то спросонья мне показалось это очень важным. «Сегодня вторник», – повторял я про себя, как заведённый, – «сегодня вторник». Вдруг мне внезапно подумалось: а если бы я точно знал, что сегодня умру? Например, что меня казнят или что-то в этом роде? Само странное, что меня не слишком пугала эта мысль. В комнате было темно – не радикальная чернота ночи, а какая-то мягкая, выцветшая темнота раннего утра. Я лежал и думал о своей смерти. Я не хотел умирать, я отлично понимал, что незачем, не из-за чего. Я молод, здоров, богат. У меня есть замечательные друзья и какие-никакие родственники. Я ещё успею многое в жизни! Как там было у Высоцкого, которого мой отец постоянно слушает?

Смешно, не правда ли, смешно! Смешно!

А он шутил — недошутил,

Недораспробовал вино

И даже недопригубил.

– Ну и?.. – Спирит сидел у меня на кровати и просматривал мои тетради.

– «И» – что?

– «И» – что дальше? Так и будешь сидеть дома со своей депрессией, превращаясь в алкоголика?

– Я не превращаюсь в алкоголика, я… – подобрав валяющуюся подушку, я улёгся на пол.

– Только не надо мне рассказывать о своих, якобы, планах! Вот твоя сумка, – он подошёл и небрежно вытряхнул из неё вещи. Я даже сам удивился, сколько в ней всего. – И либо ты учишься в две смены, либо ты просто забиваешь на то, чтобы поменять учебники. У тебя полная комната грязной посуды, все бумаги по поводу обучения за границей валяются под журналами за февраль и март!"

"– И что? – я закрыл глаза и представил, что лежу на песке у моря, мои кости – из коралла, и я буду лежать так год за годом…

– Сейчас ты встанешь, так, слушай меня, смотри на меня, соберёшь тарелки и все эти засохшие огрызки, пока тараканы не завелись, потом ты примешь душ, мы пойдём куда-нибудь, ты нормально поешь и мы обсудим твоё будущее. Айн, цвай, драй! – и ткнул в меня чем-то острым. Я попрощался со своим морем и коралловым скелетом, с трудом встал и заковылял по комнате. Спирит периодически тыкал в меня остро заточенным карандашом, особенно когда я пытался зажевать завяленные кусочки еды.

В душе я засмотрелся на стекающие капли, попытался настроить контрастный режим, чтобы взбодриться, растирал себя мочалкой из люфы и периодически застывал. Капли на полупрозрачном пластике завораживали.