Мужчина решительно протянул руки в перчатках и поднял меня из кроватки на уровень своих глаз. Теперь я могла яснее разглядеть волевые черты лица того, кого шепотом называли Королём Демонов. Даже несколько мелких шрамов на его лице. Но этот взгляд…

Я смотрела прямо в алые очи и не могла оторваться, словно меня загипнотизировали. В обычной ситуации я бы давно плакала, отчаянно всхлипывала, пытаясь разжалобить человека, но сейчас… Казалось: любой писк перечеркнет линию моей жизни.

Любое неловкое движение…

Король склонил голову набок, в лёгкой задумчивости. Я заметила, как неприязненно поджались его губы. Огонёк враждебности вспыхнул в чужих глазах, а потом он рывком опустил меня обратно в кровать. Нежная детская кожа сразу же заболела, а я неловко завалилась на одеяло.

Мужчина отступил на шаг назад и поправил чёрные кожаные перчатки. А потом я услышала зычный оклик из его уст:

— Вейланд.

Мурашки обожгли мою спину испугом. Такой громкий, грубый и властный голос…

— Да, Ваше Величество, — в дверях спальни незамедлительно возник силуэт рыцаря.

— Мы заберем ребенка, — холодно постановил Король и сразу же вышел из спальни.

Ч… Что?! Меня затрясло сильнее прежнего. Что произошло?

Свет зажегся в спальне, сразу же ослепляя. Ко мне поспешно забежала Элизабет. Маска скорби на её лице была смочена слезами и искренним волнением.

— Хельга! — вскрикнула она, выводя меня из сковывающего ступора. Крепкие объятия Лиз давали хрупкое чувство защищенности.

Я жива. Я в порядке. Меня не убили…

Но, что же тогда случилось? Я цеплялась за шею Лиз, дрожа всем телом. Не хочу, не хочу больше видеть того жуткого человека!

— Элизабет, — глухой голос Старшей Мадам ворвался в сознание. Я оглянулась на женщину и заметила, что та тоже выглядела необычайно взволнованной.

Лиз посмотрела на неё, не выпуская меня из объятий.

— Его Величество пожелал забрать… Принцессу в свой замок.

Тишина повисла меж нами. Впервые я чувствовала, насколько тяжелой может быть эта тишина. Насколько неспокойной. Мысли бились в моём сознании подстреленными птицами.

Одно я знала точно: не хочу никуда ехать!

— Он… Он признал госпожу своей дочерью? — голос Элизабет предательски дрогнул, вскрывая целую гамму противоречивых эмоций. Страх, надежду, неверие, настороженность…

— Да, — твёрдо отчеканила Старшая Мадам.

— Не хочу, — наконец, обрела я голос, — не хочу! Я никуда не поеду!

Единственное моё безумное желание: вырваться из рук Лиз и убежать. Взгляды женщин наполнились сочувствием.

— Простите, принцесса, — покачала головой Мадам."

"Это значит: они ничего не могут сделать. Я расплакалась, впадая в истерику, вцепилась пальцами в подушку и отказывалась слушать кого-либо.