"Люби сильнее

Елена Тодорова

1

Мария

Все начинается ночью.

Все самое важное в моей жизни случается ночью. В ненавистное мне время суток. Просто катастрофическая карма!

Папа стучит в дверь после первого же раската грома. Знаю, что это он, ведь с мамой мы минуту назад разминулись. Она спускалась вниз, чтобы развесить белье.

Негодующе стону, даю добро войти и, подтягивая одеяло повыше, вдавливаюсь глубже в матрас. Очень устала сегодня. Умышленно загоняла себя, организм молит об отдыхе.

– Ты как, кукуруза? Не страшно?

Давно не сержусь, когда папа так называет. Если, конечно, он не делает этого на людях. Хотя и тогда… Мой папа – самый лучший. Он сделал для меня чрезвычайно много, чтобы зацикливаться на такой ерунде. Он и еще один человек… Тот самый-самый.

– Если бы мне было страшно, я бы сгребла одеяло, пришла к вам с мамой и вынудила смотреть со мной мультики. Точно как в пять!

Приоткрываю один глаз, чтобы поймать папину улыбку. И, конечно же, отвечаю взаимностью.

Обожаю своих родителей, хоть их забота порой и бывает утомительной. Знаю, что причины есть. И все же…

– Каждый раз так отвечаешь, а еще ни разу не пришла.

Понимаю, о чем папа беспокоится. Ни разу не пришла, но не единожды будила своими криками.

Я пытаюсь справляться. И мне это удается. Кошмары случаются все реже и реже. Последний раз ¬– больше месяца назад.

– Ты же знаешь, я не боюсь грозы, пап.

Гроза – это свет и шум. А мой страх носит обратный характер. Я боюсь темноты и тишины.

– В таком случае, сладких снов, принцесса.

– Доброй ночи, пап. Поцелуй за меня маму.

– Обязательно.

Как только дверь закрывается, протяжно вздыхаю. Еще какое-то время, под влиянием укоренившейся привычки, вожу взглядом по потолку. Рассматриваю золотистые звездочки, которые разбрасывает медленно вращающийся ночник-проектор.

Ни один угол не даруется темноте. Бояться мне нечего.

«– Спи, Маруся!

– Сам спи!»

Отгоняя непрошеные воспоминания, подтягиваю одеяло. Вдыхаю запах маминого любимого кондиционера и, наконец, закрываю глаза.

Когда, после очередного раската грома, с улицы доносится собачий лай, нахожусь на границе сна и бодрствования.

О, нет… Десси…

Моя полуторагодовалая черно-подпалая овчарка любит вечерами носиться по участку. Но я всегда слежу, чтобы на ночь она попала в дом. Сегодня заводила ее сразу после пробежки. Неужели мама выпустила?

Затянутый грубоватый лай не очень похож на задорное тявканье Десси, но у ближайших соседей собак нет. Это и заставляет меня беспокоиться.

– О, нет, Десси... Нет-нет… – сонно ворчу я. – Почти одиннадцать…

Даже при учете усиленной наружной иллюминации дома, ненавижу бродить ночами. Только тут уж ничего не попишешь... Соскальзываю с кровати и медленно подбираюсь к окну. Ноги после вечерней пробежки будто деревянные.