Не иду, а ковыляю. Мне еще и поэтому выходить не хочется. Но не просить же папу.

Привставая на носочки, выглядываю во двор… Да так и замираю.

Внутри что-то с треском обрывается.

Не может быть… Невозможно…

В окнах соседнего дома горит свет, а такого быть не должно. Тетя Ника с дядей Сережей на все лето улетели. Совсем недавно от них приходили открытка и пара фотографий с острова.

Может, Никита приехал что-то проверить? Хотя ночью это прям очень маловероятно. Да и обычно, если что-то нужно, они в первую очередь нам звонят. У меня и ключи остались. Хожу поливать цветы и впускаю приезжающую для уборки женщину.

У Градских есть пес. Той же породы, что и моя Десси. Но сейчас его тут быть не может. На время отдыха дядя Сережа отвез Луку к родителям. Мы взять не могли, потому как держать их вместе с Десси нецелесообразно.

Если все же лает Лука, то…

Господи…

Нет, это невозможно… Нереально же! Тетя Ника предупредила бы… Ну, а вдруг…

Божечки… Если это… Если Яр вернулся?

Сердце ухает вниз и тотчас подскакивает к горлу. Резво берет максимальную, попросту безумную скорость.

Останусь стоять на месте – умру. Все, что сейчас понимаю.

Забывая о мышечной боли и усталости, выскакиваю из комнаты и несусь вниз по лестнице. Распахиваю входную дверь и выбегаю босиком на улицу. Утопая в теплой и влажной траве, пересекаю двор. Дергаю калитку и, не сбавляя скорости, врываюсь на чужую территорию.

Нет, по факту она все же не чужая. Слишком много счастливых моментов с ней связано. Я росла на две семьи. Нет, мы росли. Я и Ярик.

Замедляюсь, лишь ощутив под ногами деревянный помост террасы. Ступни гулко отсчитывают два шага и резко вдавливаются в шероховатую поверхность.

Просто не забывай дышать… Медленно, глубоко, размеренно…

Дыши… Дыши… Дыши…

Как ни настраиваюсь, задыхаюсь, когда по ту сторону стеклянной двери возникает мужской силуэт. Свет бьет парню в спину и сохраняет лицо в тени, даже когда он открывает дверь и переступает порог.

Сердце выбивает ребра.

Глубокий вдох, который мне после нескольких неудавшихся попыток все же удается совершить, наполняет легкие таким количеством кислорода, что грудь распирает.

Мне не нужен свет, чтобы понять, что это он.

Мой друг. Моя любовь. Моя вторая половина.

Ярослав Градский.

Он вернулся.

Боже мой… Он вернулся!"

"Моргнуть боюсь, чтобы не спугнуть видение. Смотрю на высокую и крепкую мужскую фигуру, пока в глазах не собираются слезы. Они жгут веки и раздражают слизистую. Но это такая ерунда против того, что внутри происходит.

«Люби меня, Ярик… Люби… Еще… Ярик, Ярик… Испачкай меня… Испачкай меня всю…»

Перекачанное эмоциями сердце по швам трещит.

Нельзя вспоминать. Нельзя… Вот только остановить калейдоскоп картинок из нашего общего прошлого никакой силы воли не хватает.