Немцы все чаще становились на путь откровенного террора. Мне кажется, они просто утомились распутывать клубки разведывательных сведений и выяснять, где мы им кидаем дезинформацию, а где идут реальные данные. Поэтому решили делать упор на уничтожение наших коммуникаций и живой силы посредством диверсий.

Я допрашивал старшего группы диверсантов — функционера Русского военного союза, бывшего белогвардейского офицера. Он говорил о своих планах без утайки:

— Наша задача — сеять хаос и неразбериху. Бить по всему, до чего дотянемся.

На его карте были вполне соответствующие нынешним реалиям отметки расположения наших частей и подразделений.

— Планировали выйти в село Старобогатово, там уничтожить пункт НКВД и склад вещевого снабжения. Потом — в район Тропаревки."

"— Что вы там забыли?

— Госпиталь. Охраны почти нет. Живой силы, находящейся пока что не в боеспособном состоянии, полно. Легкая добыча, — оскалился белогвардеец.

Бог мой, а ведь передо мной уже не человек, а просто осатаневшая зверюга.

— Вы убивали бы больных и врачей? — сдерживая ярость, спросил я.

— Это противник.

— Вы русский человек. Офицер в прошлом.

— Моей России нет. И русских людей в СССР нет. Есть низкорожденная мразь, предавшая и растоптавшая старые святыни. Свергнувшая императора. Проклявшая свое имя в веках.

— Императора свергли ваши же, которые стали потом беляками. Православная церковь служит молебны за победу СССР. Мы спасли Россию, которую вы гнали на убой. Победи вы в Гражданской, союзники бы отобрали наши земли вплоть до Московской губернии, и русский народ горбатился бы на французских банкиров и английских буржуев.

— Пусть. Со временем мы бы воспряли. А при вас — только ЧК, ГУЛАГ, соцсоревнования и жиды-комиссары. Что толку с такой России? Так что вы заслужили право сдохнуть. Все до единого. И немцы еще гуманны к вам! — В его глазах вспыхнуло безумие.

— Понятно, специалист по госпиталям и раненым. — Я удержался, чтобы не залепить ему в ухо со всей дури. А еще бы лучше пристрелить сволочь. Но я не принадлежу себе и своим чувствам. Я принадлежу рациональной логике войны. — Будете сотрудничать?

— У меня есть другой выход? Буду!

Его увели к следователю отдела контрразведки армии, который, насколько я его знал, с бухгалтерской дотошностью вытянет из эмигранта все, что тот знает и не знает.

А я поглядел на карту. Целью диверсионной группы обозначен девяносто пятый фронтовой госпиталь. Меня как молнией пронзило. Моя Алевтина! Это же ее госпиталь! И эта нелюдь хотела убить ее!

Хорошо, что диверсанта уже отконвоировали. А то я мог бы и не сдержаться…

Я подошел к старшему прикомандированной ко мне группы армейского СМЕРШа майору Гладилину.