Конечно, понять дочку можно и нужно, — она тянется к отцу, который все эти годы палец о палец не ударил, чтобы быть с ней. Давняя обида всколыхнулась, обожгла желчью. Алиса вспомнила, как тяжело было поначалу. Как не спала ночами, когда Наташа болела. Как ревела за забором, когда впервые отвела в детский сад. Как волновалась, отдавая в первый класс… Воспоминаний было множество, и плохое забывалось, стиралось временем, но одно всегда было с Алисой — сожаление, что Кота нет рядом. Она не могла заставить себя не думать о том, что было бы, если бы. Представляла, как они вдвоём гуляют по зоопарку. Или, как купаются в море, пока сама она сидит в шезлонге под зонтиком. Было так больно выныривать из этих мечтаний, а теперь Костя не успел сделать ничего, но уже завоевал безоговорочное доверие дочки. Как у него это получается?! Алиса всхлипнула и прикусила губу — несправедливо!

— Что-то зачастил в наш отдел Верхоянский, — мечтательно протянула Вера, глядя на то, как Игнат выходит из лифта. — Мне кажется, или ты что-то от нас скрываешь?

— Нечего скрывать, — как можно равнодушнее бросила Таня и пожала плечами, надеясь, что пятна румянца, вспыхнувшие на щеках, можно списать на слишком горячий кофе. Сердце забилось с перебоями, стоило только заметить его фигуру, а с каждым шагом, что Игнат делал к ней, хотелось броситься навстречу, обнять крепко-крепко и целовать, пока в лёгких не закончится воздух. Что они и делали буквально вчера, как всегда стоя у подъезда.

— Таня, на пару слов. — Игнат мотнул головой, останавливаясь на пороге кухни.

— Нечего, — прошептала Вера вслед и показала большой палец.

— Что-то случилось? — быстро обернувшись, Таня шикнула на подругу и подошла к Игнату.

— Как всегда — на Олимпе неспокойно и бедные подданные вынуждены решать проблемы Зевса и Геры. — Игнат нарочито тяжело вздохнул и посмотрел на Таню взглядом огромного щенка. — Без тебя, о, Афродита, я не справлюсь!

— Афродита, значит? — хитро улыбнулась Таня. — А ты тогда кто?

— Я — несчастный Гефест, хромой и убогий…

— Но он был женат на Афродите. — В горле резко пересохло. Таня подняла глаза на Игната и невольно облизала губы.

— Несчастный, — хрипло ответил Игнат. — Не представляю, как он ревновал.

Воздух сгустился так резко, что Таня с трудом втянула его в себя, задыхаясь от древесного аромата с нотками цитруса.

— Так что там с Олимпом, — ответила она, стараясь не смотреть так явно на его губы.

— Ураган. — Игнат сказал с таким придыханием, что по спине устремились мурашки, собираясь в низу живота. Он выпрямился, резко провёл рукой по волосам и принуждённо улыбнулся. — Ты лишаешь меня разума, коварная женщина! Надо позвонить Алисе и позвать её на встречу. Но очень непринуждённо.

— Алисе? — Таня изумлённо моргнула.