— Ну, недоразумение, не разобрались что к чему, подумаешь! У вас сейчас другая проблема должна на первом месте стоять — как с дочкой отношения наладить.

— Представь себе, именно об этом я и думал, когда пришла Алиса, — ехидно ответил Костя. — Только теперь мне либо идти к ней на поклон, либо действовать самому, а я понятия не имею, как общаться с подростками! Ещё и девочками!

— Жопа, — глубокомысленно откликнулся Игнат. Костя слабо кивнул и потёр переносицу.

— Знаешь, — глаза Верхоянского вдруг загорелись азартом, — а что, если я вас как-нибудь с Алисой сведу, вы поговорите, объяснитесь, все дела…

— Ну да, — саркастично буркнул Костя. — И она, конечно же, не поймёт, откуда ветер дует. И чего это вдруг заместитель Жарова вспомнил про неё и решил встретиться. Нет, дохлый номер.

— Может, попросить Таню? — задумчиво проговорил Игнат.

— Думаешь, они подружились настолько, что она может позвонить Алисе и пригласить её встретиться?

— Не знаю. Я спрошу.

— Я смотрю, у вас с ней серьёзно. — Костя пристально посмотрел на Игната. Тот ответил прямым взглядом, пожал плечами, ответил спокойно:

— Думаю, да. Надеюсь на это.

— Хочешь совет? Не спи с секретаршами.

— Моя секретарша, в отличие от твоей, профессионал за сорок, замужем и с двумя детьми.

— Надо и мне такую нанять, — пробормотал Костя.

— Давно пора. — Игнат по-отечески похлопал его по плечу. — Алиса определённо хорошо на тебя влияет. Но Амалию всё-таки уволь не по статье. Девочка неплохая, глупая просто.

— Да я и не собирался её выкидывать просто так. Какой у нас номер отдела кадров?

— А я откуда знаю?

Костя вздохнул и нажал на кнопку коммутатора:

— Амалия, ты ещё здесь?

— Да, Константин Евгеньевич, — откликнулась чёрная коробочка подавленным, хриплым голосом.

— Соедини меня с отделом кадров и задержись.

Амалия рухнула в своё кресло, дрожащими руками набрала номер и, нажав на кнопку, вздохнула. А вдруг он передумал? Надежда призрачная, но ведь надеяться никто не запрещает! Антон поначалу пытался утешить её, но был послан три раза и, отбросив все попытки, сидел на диване и бросал на неё встревоженные взгляды, пытаясь понять, что случилось. На Амалии была рубашка, явно мужская, волосы растрёпаны, тушь под глазами потекла, а губы, обычно сложенные в надменную улыбку, то и дело кривились в беззвучном плаче. Что-то происходило, кажется, её увольняли, но вот она вновь засияла, быстро достала зеркало и принялась поправлять потёкший макияж.

— Зайди, — раздался голос Жарова через несколько минут. Амалия вспорхнула с кресла и едва ли не побежала в кабинет к начальству.

— Я поговорил с отделом кадров, — сказал Костя, глядя куда-то поверх её плеча. — Напишешь заявление по собственному желанию.