Но разве Амалия из тех, кто так просто сдаётся? Она легла спать, прокручивая в голове все возможные способы из всех пересмотренных когда-либо фильмов об устранении соперниц, и уснула с хищной улыбкой на губах. А утром с трудом смогла вздохнуть — нос заложило, её знобило, и сильно раскалывалась голова. Чего-чего, а болеть Амалия себе позволить не могла. Только не сейчас! Поэтому, обложившись всеми лекарствами, которые она смогла найти дома, Амалия принялась усиленно лечиться, надеясь, что к понедельнику не выйдет с красным носом и слезящимися глазами. Мужчины не любят, когда женщины болеют, это же всем известный факт!

Игнат позвонил ближе к вечеру, первым делом осторожно поинтересовавшись, не отвлекает ли. Получив отрицательный ответ, он попытался было вытащить Костю в город, но тот выезжать категорически отказался. Тогда Игнат, философски пожав плечами, оседлал свой харлей и сам поехал к другу, прихватив с собой бутылку виски, которую на днях подарил кто-то из партнёров. Сегодня Игнату хотелось напиться, и он гнал, подрезая машины на трасе и не обращая внимания на возмущённые сигналы за спиной.

Костя, как оказалось, начал праздновать без него — Игнат нашёл его в кабинете, в окружении полупустого графина и кучи бумаг на столе.

— Скажи, ты когда-нибудь перестаёшь думать о работе? — спросил он с порога, бросая шлем на ближайшее кресло. С громким стуком поставив бутылку на стол, он улыбнулся: — Ну что, будем праздновать?

— А есть что? — Костя поднял на него глаза и скривился.

— Только не говори мне, что она опять тебя продинамила! — с восхищением в голосе сказал Игнат. — Таких женщин просто не существует! Тебе необходимо немедленно тащить её в ЗАГС!"

"Костя молча потянулся к графину, плеснул на два пальца виски и быстро опрокинул в себя. Задумчиво причмокнул и протянул:

— В этот раз она не отказала.

— Не говори, что секс был настолько унылым, что тебе до сих пор тошно! — Игнат упал в кресло и потянулся к графину. — Я не поверю, — предупреждающе посмотрел он, наполняя стакан.

Костя глубоко вздохнул и крутанулся в кресле, положив голову на его спинку. Сомнения, съедавшие весь день, снова всколыхнулись, а виски явно не хотел способствовать ясному мышлению. Он весь день думал о ней, просто не мог перестать. Попытался забыться в работе — не получилось. Хотел напиться, но с каждым глотком становилось только хуже, а желание позвонить и сказать, что она неправильно его поняла, росло в геометрической прогрессии. Костя снова потянулся к стакану, поднял его и посмотрел сквозь янтарь на Игната:

— Она выгнала меня утром.

Игнат подавился и громко закашлялся. Постепенно кашель перешёл в смех, и Костя, склонив голову набок, укоризненно на него посмотрел.

— Прости, — глубоко вздохнув, проговорил Игнат.