По моим ощущениям прошло не так много времени, когда ко мне вновь нагрянула «мамуля».

Сначала у двери раздались тихие шаги, затем деликатно постучалась. А когда вошла, ласково обратилась. Еще и улыбочку змеиную выдавить не забыла.

— Корфина, надеюсь, ты уже оправилась от шока и теперь снова моя прежняя рассудительная дочь?

Разительная перемена в ее поведении насторожила. Однако я молчала, потому что раскрою рот — не выдержу и выскажу все! Я терпеливая, но не когда перегибают палку. Родительница Корфины же приняла мое безмолвие за согласие.

— Ты всегда была доброй и любила брата… — продолжала она. Меня же так и подначивало поинтересоваться: а Корфину ты когда-нибудь любила? — Флоран поклялся, что впредь не будет играть…

Чтобы не беседовать лежа, я села на кровати, опустила босые ноги на холодный пол и заглянула в ее лживые глаза.

— И ты поверила? — мне с огромным трудом удавалось сдерживаться.

— Конечно! Он умный мальчик! Это было несчастное недоразумение!

«Ага, как же! Заядлого игрока только могила исправит, а до дурной Эндины и дубина не достучится. Ей от хитро сделанного Флоранчика-мальчика любая оплеуха за случайность будет! Тьфу!» — злилась я.

— Он ведь и прежде обещал прекратить играть? — поймала «мать» на лжи. У соседки Веры Николаевны сын сколько раз клялся, божился прекратить играть в автоматы, но обещания так и остались обещаниями.

— Нет! — солгала мать, и я, не удержавшись, вспылила:

— В этот раз вы выдадите за старика меня. В следующий, если повезет, Дивию, а потом? Кого потом?!

Мать взвилась:

— Он поклялся мне! — выкрикнула она истерично, раздраженная моим вероломством. Забегала по комнате, заламывая руки и попрекая меня душевной черствостью. А я молча наблюдала за ней и гадала: мать Фины такая безжалостная или искренне не понимает, почему я не хочу жертвовать собой ради раздолбая брата? Потом все-таки не удержалась и спросила ее:

— Ты настолько любишь Флорана, что готова всех нас принести в жертву?

— Он мой первенец! — гордо заявила она, смотря на меня свысока, будто я недоразумение. — Он наследник отца! Носитель титула! Мы не можем опозориться!

— Поэтому этим браком ты решила опозорить меня? — градус нашего общения повышался.

— Да как ты смеешь перечить матери! Ты, вообще… старая дева! Бесприданница! На что ты надеешься?! — лишь выкрикнув в порыве злости гадости, Эндина поняла, что наговорила лишнего, но меня это не ранило. В той жизни мать вбивала, что я некрасивая и неумная, теперь в этой попрекают. Только у меня уже выработался иммунитет и упрямство.

— А я, мама, не хуже других, — холодно отчеканила я, и она застыла с открытым ртом. Не ожидала, видимо, отпора.

— Ты сошла с ума! — прошептала мать ошарашенно, прикрывая рот рукой.