Освальд вздохнул и неожиданно просто обнял меня, прижимая к груди.

— Тебе, Фина, тоже должно быть стыдно, что думаешь обо мне так плохо. Какие содержанки? Уже и в мужской клуб сходить, поговорить нельзя, — от его дыхания защекотало шею. Очень хотелось верить, что он был в клубе, а не в другом месте, но…

— Угу, — протянула я, смаргивая слезы. — Рассказывайте сказки глупым дурочкам. Да мне дела нет до твоих походов!

— Оно и заметно, — улыбнулся Освальд, убирая с моего лица выбившуюся прядь. Этот неожиданный жест, наполненный нежностью, после всех произнесенных грубостей, взбесил меня. Думает, можно наговорить гадостей, а потом я по щелчку пальцев все легко забуду?

— Отстань! Достал со своими дурацкими подозрениями!

— Дурацкими?! — он положил руки на мои плечи. Хотел заглянуть в глаза, но я отвернулась.

— Это ты попрыгун! Скачешь-скачешь, мимо гувернантки пройти не можешь. Ах, тебе не уступили! — смахнула рукой слезы. — Ах, отвергли состоятельного и щедрого красавчика!

— Уж не ты ли ко мне неровно дышала?

Я дернула плечами, сбросила его ладони и отстранилась.

— Я к тебе с поцелуями не приставала! Это ты решил, что тебе все позволено! Как же! Такой красивый и состоятельный герцог облагодетельствовал своим вниманием бедную гувернантку! Она обязательно должна восхититься щедростью и упасть от счастья в обморок!

— Так поцелуй оскорбил тебя?! — посмурнел Освальд. — Я тебе настолько противен?

— Какая тебе разница?! Решил поиграть, потешить самолюбие? А я не хочу быть игрушкой! Я вообще хочу уехать и все забыть!

— Уехать, чтобы забыть поцелуй? — фыркнул он. — Неужели так впечатлилась им? Так я могу еще поцеловать!

— Не подходи! — выставила я руки, отгораживаясь.

— Ты же сама понимаешь, что говоришь глупости. А Вейре? Бросишь его? — применил Освальд болевой прием.

— Надо же?! Ты готов подпустить к сыну развратницу? — не желая продолжать разговор, отвернулась и отошла к окну.

— А что я мог подумать, читая это? — он пнул валявшуюся под ногами рукопись. — Кстати, и по какими же это книгами ты просвещалась?

— Я оправдываться не буду! Думай, что хочешь! — выдохнула устало и пошла к столу — собирать записи.

Растрепанный Освальд стоял, оперевшись спиной к изломанному косяку, и наблюдал, как я сложила письменные принадлежности в саквояжик. Достала из шкапа простецкие платья, принципиально игнорируя наряды, купленные им. В спешке запихнула их и документы в другой саквояж, сбережения. Огляделась, не забыла ли чего? Подхватила сумки и повернулась к двери.

— Снова на поиски скандалов? — угрюмо спросил он.

— Я их не ищу. Они сами находят меня. А я всего-то хочу спокойно жить. Прощайте, Освальд.

— Так тебя и отпущу! За тобой нужен глаз да глаз! Кроме того, на что мне это все, — кивнул головой на дом.