— Жаждешь оскандалиться! Я, как дурак наивный, пекусь о твоей репутации! А ты?! Решила ее разрушить?!

Ты же сама ищешь беды на свою голову! А если репортеры узнают, кто автор? Ты хоть представляешь, что начнется?! Думала: под другим именем скандальную Корфину Мальбуер не узнают? Ха! Как бы не так! Какой нужно быть недалекой, чтобы не понимать этого!

— Хватит! Не желаю слушать оскорбления!

— Мои не желаешь? А придётся! И не только мои, а со всех сторон, если вот это! — Освальду не давала покоя моя рукопись. — Попадёт не в те руки!

— Это всего лишь тетрадь без подписи! — возразила опасливо и сжалась, ожидая, что взбешенный Освальд меня придушит. Но он лишь закатил глаза, демонстрируя безмерность моей глупости, и гневно зашипел:

— Нет, Фина! Это компромат на тебя! Никто, будучи в здравом уме, никогда и никому не оставит сомнительного письма или записки, написанных своим почерком! А ты отдала в руки жадной торговки целую рукопись! — он швырнул ее на пол.

Я растерянно хлопала ресницами. Прежде мне казалось, что план с книгой всем хорош, но сейчас, когда Апетен подло сдала меня, мне нечем оправдаться.

— Откуда она у вас?

— О! — зло ухмыльнулся Освальд. — Стоило Апетен увидеть деньги, она любезно отдала исходник и даже сообщила, когда ты принесешь второй! — Он покосился на письменный стол, и я закричала:

— Не смей! Не смей рыться в моих вещах!

— Я никогда не опущусь до такого. Но что, Фина, если бы на моем месте оказался бы кто-то другой? Менее благородный?

— Но там нет моего имени!

— А почерк?! — шумно выдохнул Освальд. — Достаточно простой сверки — а уж твой почерк запоминающийся — и тебе вовек не отмыться от клейма распутницы! — Он не стеснялся в выражениях.

— А тебе какое дело до моей репутации? Ты сам думаешь обо мне гадости! И вообще! Не надо меня все время стращать! Вильдию стращай!

Освальд позеленел, сомкнул зубы и снова пошел на меня, бегающей от него по комнате.

— У графини скандальная репутация, из-за которой она, несмотря на внешность и приданое, до сих пор не замужем. А ты?! Из-за какой-то тысячи — двух тысяч саммерсов рискуешь разрушить свою жизнь? И это и есть твоя хваленая рассудительность?! — хлестал он словами. — Доверить тебе распоряжаться счетом? Да ты легкомысленная поп-ры-гуш-ка! — Отчеканил презрительно.

— Я?! — вспыхнула я. — Попрыгушка?! Только потому что хочу сама добывать себе на жизнь?! Честным трудом?!

— Честным?! Да чтоб такое написать, надо иметь определённый опыт! Сколько мужчин побывало в твоей постели?! — он сжал кулак. И до меня дошло…

— Ты что, ревнуешь?! — даже злость схлынула от удивления.

— Нет! — рявкнул Освальд. — Взбешен! Взбешен, что пытался, старался для тебя. А ты! Ты! — Брезгливо покосился на валяющуюся под ногами тетрадь.

— А что я? — возразила спокойно.