Моя рука ощутила острую боль: кулаки были не набиты, и это сильно мешало драться.

Коренастый бросился на меня, схватил за шею и попытался повалить, я же принялся лупить его по рёбрам и куда попало, уже не вкладывая вес.

И тут чьи-то пальцы вцепились в мои плечи и стали оттаскивать от противника. Коренастого тоже схватили, не давая продолжать борьбу. Кто-то кричал, чтобы мы остановились. Нас разнимали.

Несколько гимназистов держали коренастого, другие — меня. Между нами вклинился щуплый парень с бакенбардами и светлой растительностью на лице, ещё не знавшем бритвы.

— Господа, господа, успокойтесь, — увещевал он, разведя руки в стороны.

— Вы что тут творите, в самом деле? Ведите же себя подобающим образом!

— Так это они тут устроили балаган, — сказал я. — Все видели? Это подобающее поведение, по-вашему?

В это время длинный парень поднялся. Опершись на раковину, он потирал челюсть. Взгляд его блуждал. Гуссаковский стоял, зажимая нос, из которого хлестала кровь. Его лицо, руки, рубаха — всё было в крови. На моей рубахе тоже краснели брызги, а правый кулак оказался сбит. А ещё я ушибся бедром, пока боролся с коренастым.

— Ах ты, вымесок проклятый! — Гуссаковский злобно глядел на меня. — Я тебе устрою весёлую жизнь!

Он двинулся ко мне, но щуплый парень с бакенбардами мужественно встал на его пути.

— Хватит, господа, хватит! — повторял он. — Ну что вы, как мужики трактирные? Тут вам не кабак, чтобы кулаками размахивать. Если есть друг к другу претензии, удовлетворите их, как подобает людям благородным.

— А вы, сударь, кажется, кое-чего не знаете, — воскликнул Гуссаковский. — Я бы с радостью бросил вызов этому недоделку, да только есть нюанс. Человек этот, да будет вам известно, не явился на дуэль, отказавшись удовлетворить оскорблённое им лицо.

И теперь он не может защищать свою честь в поединке.

Среди гимназистов поднялся ропот.

— Вот только это враньё, — парировал я, и гимназисты притихли. — Наглое и подлое враньё, распространяемое вот этим господином. Дуэль не состоялась по независимым от меня причинам, и подтвердить это может мой секундант и ещё ряд лиц. Или ты назовёшь их лжецами?

— Вопрос спорный, — пробасил кто-то за моей спиной. — Пусть поединок всё решит.

— Верно, оказию ту во внимание можно не брать, — согласился парень с бакенбардами.

— Будем считать, что вы оба имеете право защищать свою честь. Так что решайте, господа, как поступить изволите. Либо с миром разойдётесь, либо…

— Что значит, с миром? — перебил его Гуссаковский. — Если так, то я требую сатисфакции. Вызываю вас на дуэль, сударь, — он посмотрел на меня, а затем обратился к своим приятелям. — А вы что молчите? Он и вас оскорбил.

— Я тоже вызываю вас на дуэль, — сказал коренастый.

— Я — тоже, — вяло пробормотал длинный.