Да, экипаж был один, а общественный транспорт к нам не ходил, но почему бы тогда ни поселить сына у родственников или ни снять ему комнату? Но нет, надо запихнуть в этот барак. Тоже мне, родительская забота.

Долго оставаться мне тут, понятное дело, не хотелось, но всё упиралось в деньги. До конца учебного года осталось чуть больше месяца. Придётся потерпеть немного, а потом надо срочно что-то решать.

Расписание долго искать не пришлось. Оно висело в начале коридора. Вторым уроком шла арифметика, затем — латынь и практика магических чар. Не успел я разложить вещи и разобраться с расписанием, как во дворе зазвонил колокол.

Когда я пришёл, кабинет оказался заперт, а напротив, у окна, толпились толпилась большая группа гимназистов. Мой это класс или нет, понять было сложно, но проблема разрешилась сама собой.

— Алексей, неужели ты вернулся? — ко мне подошёл невысокий светловолосый паренёк и протянул ладонь, облачённую в белую перчатку. — Признаться, не ожидал увидеть тебя в этом году. Очень рад, дорогой друг, что ты снова с нами.

Я пожал руку:

— Ну здравствуй. Сам не ожидал, но травма оказалась не столь серьёзной, как считали врачи. Два месяца — и вот я снова на ногах.

Я решил, что этот паренёк и есть тот самый Сергей Галатов — друг, о котором Алексей не раз упоминал в своём дневнике.

Мы подошли к группе учащихся, со мной все поздоровались.

— Так что с тобой случилось в тот день? — спросил Сергей. — Разные слухи ходят, а правды никто не знает. Твоё исчезновение окутано тайной.

— А что говорят? — поинтересовался я.

— Я слышал, что на тебя напали грабители. А кто-то говорил, будто у Гуссаковского в тот вечер лицо было в крови. Так что произошло?

— Я не знаю нападавших, — сказал я, — на гимназистов были не похожи.

— Но какие лихие люди могли совершить разбой тут, в центре города? — удивился длинный лопоухий парень с бледным, постоянно недовольным лицом. Он поздоровался со мной одним из первых.

— Да кто ж их знает? — пожал я плечами. — Была у меня с собой довольно ценная вещь. Вот и позарились, видимо. Много дурных людей на этом свете.

Не знаю, насколько одноклассники удовлетворились таким ответом, но дальше расспрашивать меня не стали. Я отметил, что общались тут ребята друг с другом более деликатно и сдержанно, нежели в школах моего мира, и выглядели все какими-то важными и напыщенными. Впрочем, этому вряд ли стоило удивляться, ведь большинство из них с младенчества воспитывалась в дворянских семьях, наподобие моей, с такими же суровыми порядками, а в гимназии их держали в узде надзиратели, постоянно присматривающие за учениками.