Все двери тут были распахнуты, и сквозь них виднелись помещения со множеством кроватей. Место это напоминало скорее казарму, нежели общежитие.

— Ваша прежняя койка, к сожалению, занята, — уведомил меня Пётр Семёнович, — придётся вам обживаться на новом месте.

Мы прошли в конец коридора и свернули в крайнюю комнату. Она была поменьше остальных. По периметру стояли восемь кроватей, а в центре — четыре стола, сдвинутые друг к другу. В изголовье каждой кровати находился шкафчик."

"В соседнюю комнату вела ещё одна открытая дверь. Высокие потолки и белые стены, лишённые какого-либо декора, навевали атмосферу больничной палаты.

Было холодно, воздух казался сырым. Печка отсутствовала, но у стены стоял большой деревянный ящик, закрытый изразцовой металлической пластиной. От него шло тепло, которого явно не хватало для обогрева всего помещения. Дома у меня тоже топили не жарко, но там без сюртука я не мёрз, а тут — хоть шинель не снимай.

— Две кровати свободны: вот эта и та, — сказал Пётр Семёнович, указывая на кровать рядом со входом и следующую за ней. — Устраивайтесь, располагайтесь, да шибко не задерживайтесь.

Первый урок уже начался. Приходите ко второму. Расписание, как обычно, на доске.

Я находился в некотором недоумении. Из дневников Алексея я получил не самое лестное представление о гимназическом общежитии, но реальность оказалась ещё более удручающим. Даже не верилось, что в таких условиях живут дети высшей аристократии. А это ведь третья гимназия — одно из самых престижных учебных заведений Петербурга. Или дворяне жили в нормальных комнатах, а меня запихнули туда, где похуже?

— Э… а у вас все комнаты такие? — поинтересовался я.

— Что именно вас не устраивает?

— Так тут же проходной двор. У вас нет чего-то… более уединённого.

— Помилуйте, Алексей Александрович, всего-то восемь человек в комнате. Одни из лучших номеров. Тут чисто, убирают постоянно, даже батареи есть в каждой комнате. Да и зачем вам уединение-то?

— Чтобы учиться, кончено же, — вздохнул я, понимая, что ничего лучшего мне не добиться. — А я могу проживать в другом месте? На съёмной квартире, например?

— Можете и на съёмной квартире.

У батюшки вашего разрешения попросите, и если позволит, так и живите, где батюшка скажет, — объяснил Пётр Семёнович и ушёл, оставив меня одного.

Кровати возле батареи были заняты, я выбрал койку ту, что подальше от входа, и принялся укладывать вещи в шкаф. Тут имелись и вешалки для одежды и полки для книг, а дверца запирались на ключ — хоть какое-то удобство.

Я не переставал удивляться решению отца отправить меня в общежитие. Ехать от дома до гимназии около часа — не так уж много.