Ближе к вечеру он решил отправиться к озеру в полном одиночестве. И вот теперь я стоял среди деревьев и следил за ним, выбирая момент, чтобы нанести удар.

Стихийным прыжком я переместился за другое дерево, чтобы было удобнее наблюдать. Батя продолжил идти по тропе, не подозревая о нависшей угрозе.

Он спустился к воде. Ещё один прыжок — я на опушке леса. Кроны шумели хвоёй, поскрипывали ветви, а в глубине чащи раздавалась трель какой-то пичуги. Перед моим взором простиралась озёрная гладь, едва волнующаяся от ветра. Хороший день, чтобы умереть… но не мне.

Отец потянул руку, чтобы расстегнуть ленту медальона. Очередным прыжком я переместился ближе и оказался метрах в десяти от него.

— Добрый вечер! Давно не виделись, — окликнул я отца.

Батя обернулся. Он имел такой недоумевающий вид, что я чуть не рассмеялся. Внешность его сильно изменилась с момента первой нашей встречи. Это был уже не тот надменный и важный чиновник с военной выправкой, каким остался в моей памяти — сейчас передо мной стоял осунувшийся человек с болезненными заострившимися чертами лица.

— Ты? — удивился он.

— Ты! Ты откуда здесь взялся…

— Спокойно. Ни к чему устраивать скандал. Я просто хочу спросить: почему. Зачем ты это сделал? Зачем ты заказал собственного сына?

— Откуда… Что это значит? — в голосе отца чувствовались страх и негодование, хотя он пытался скрыть это за маской аристократичности. Получалось плохо.

— Так зачем?

— Ты — бес воплоти. Ты не мой сын! — отец ткнул в меня трясущимся пальцем. — По душу мою явился?

— И что? Ты же, кажется, лишил меня наследства. Этого тебе мало?

— Если бы… Если бы закон позволял это сделать, я б с радостью так м поступил.

Но священная стража не вняла моим доводам, они не поверили… даже не обратили внимания на мои слова!

— И ты решил сделать всё сам, — догадался я. — Ясно всё с тобой.

Отец потянулся к застёжке медальона, но раньше чем тот упал к его ногам, я совершил ещё один магический прыжок. Бледное болезненное лицо статского советника, которого прежний обитатель моего тела звал отцом и который стал мне заклятым врагом, оказалось в считанных дюймах от меня. Глаза его налились яростью.

Я выхватил из рукава нож и несколько раз воткнул в живот и под рёбра его высокородию. Тот захрипел и повалился на траву, хватаясь за раны окровавленными пальцами.

Я взял медальон и сунул бате в карман, чтобы не дать ему возможность применить заклинания, а потом схватил подмышки и потащил к соснам. От тела следовало избавиться, и у меня была любопытная идея, как это провернуть, хотя подобное я ни разу не пробовал.

Пока волок, батя хрипел, истекая кровью, а потом и вовсе испустил дух.