— Получается, должен я тебе теперь? — посмотрел на него Профессор из-под бровей.

— Ты ничего не просил, — покачал головой Хлыст. — Просто я свои долги закрыл.

— Добро, — кивнул Профессор. — Закрыл с горкой. Что дальше?

— Дальше мы тебя в баню отвезем и отдадим в умелые руки массажистки. К утру как новый будешь.

— Мне не надо массажа, — нахмурился Профессор. — Ребра синие все."

"— А у нас Любка другие места массирует, — усмехнулся Хлыст. — Понравится, отвечаю.

— Я, вообще-то, тебя не об этом спрашивал, — сказал Профессор, жадно глядя в окно на незнакомую жизнь. — Ты же сам понимаешь, что я под тобой ходить не стану. Мне не по статусу это.

— И не ходи, — с готовностью кивнул Хлыст. — Будь сам по себе. С меня хата и пенсия достойная. И не спорь! Я тебе по жизни обязан! А дело для тебя найдется, поверь! Тут твоего уровня немного людей. Будешь с ними за жизнь говорить. Если с лаврушниками хоть чуть-чуть порядок наведешь, то, считай, уже в расчете. С души воротит, когда хачи на мимозе денег поднимут, а потом короны воровские на себя надевают. Достали чмошники эти.

— Этим можно заняться, — осторожно кивнул Профессор. — Но, думается мне, Хлыст, что все уже под откос полетело. У них своя жизнь будет, у нас — своя.

— Вот мы и приехали! Баня — высший класс! — оживленно заявил Хлыст. — Пошли!

— Погоди! — взял его за локоть Профессор. — Ты мне еще две вещи объясни. Что делает в магазине твоя Лена? И что такой, как ты, может делать рядом с ней?

— Сам иногда понять не могу, — с лица Хлыста пропала улыбка и вновь появилась решительность. — Я же пытаюсь тебе объяснить, что сейчас все встало с ног на голову. Но… понимаешь… Я в этой жизни получил свой шанс, и черта с два я его упущу.

— Любка, говоришь? — Профессор открыл дверь машины. — Ну пошли, познакомишь.

Глава 24

Профессора я освободил не просто так. Мне нужен был собственный человек в московском «блаткомитете». Лакоба прислал весточку — мол, насчет шадринских надо встретиться, побазарить. Да и апельсины имеют зуб за тему с авизо. Тут уже на базаре можно и не съехать — к бабке не ходи, стрелку забьют. А эти бандитские разборки уже прилично утомили. Старикам делать нечего, вот пусть сидят и гоняют по кругу свои жёвки, упражняясь в словесной эквилибристике. А у меня дела. Мне на эту хрень некогда отвлекаться. Дел еще полно, не смотри, что 31-е декабря на дворе. У меня дома даже елки нет.

— Настя! — нажал я на селектор. — Слушай, пошли кого-нибудь ко мне, а? Надо елку поставить и игрушки купить. Займись этим!

— Хорошо, — ответила единственная оставшаяся у меня секретарша, которая услышала обрывки слухов про свою напарницу и до сих пор пребывала в состоянии полуобморока. Вот пусть исчезнет ненадолго, а то смотреть на ее перепуганную физиономию не могу уже.