Ксения прижалась к нему, положила голову на грудь и шепотом, словно боялась, что ее услышит кто-то еще кроме брата призналась:

— Он мне предложение сделал, руки и сердца. А я ответа не дала, пока ты не приедешь. Сегодня среда, мы по средам у меня собираемся, познакомишься, и как скажешь, так я и сделаю.

— Погоди, Ксюха, погоди, — развел руками Захар Евграфович, — дай мне хоть умыться, а то столько новостей сразу — я все не запомню. Давай по порядку. Ты его любишь?

— Очень, — по-прежнему шепотом призналась Ксения.

— Тогда я согласен, я против твоего счастья не пойду, Ксюша.

Кто он такой, откуда?

— Вот придет сегодня, и все узнаешь. А теперь умываться и обедать. Я сейчас хозяйку попрошу, чтобы помогла. Мы мигом! Посиди минутку…

Она отпрянула от него, крутнулась на одном месте, так что взвихрился подол юбки, и выскочила из комнаты на кухню, рассыпая по дороге звонкий, задорный смех.

Захар Евграфович присел на стул, огляделся. Просторная комната была опрятной и чистой. На окнах — веселые занавески, на кровати, горкой — подушки в вышитых наволочках, покрывало, из-под него — кружевной подзор; все выглажено, расправлено — ни единой складочки.

Точно так же заправляла кровати Таисья Ефимовна — старательно, не нарушая порядка, самой же ей установленного — что и за чем следует стелить. На столике возле окна аккуратными стопками сложены были тетради и книги, стояли чернильницы, лежали ручки и карандаши, а в большой вазе благоухал пышный букет черемухи. Захар Евграфович, сам не зная, по какой причине, широко улыбнулся и принялся распаковывать свои дорожные чемоданы.

Вечером, как и обещала Ксения, явились гости.

Две ее очаровательные и милые подруги — Наденька Пивоварова и Лидочка Волокитина, а с ними — два молодых человека, которые представились так: Василий Перегудов и Цезарь Белозеров. В просторной комнате стало тесно, шумно и весело. Пили чай, разгадывали шарады; Василий Перегудов играл на мандолине, Захар Евграфович с удовольствием танцевал то с Наденькой, то с Лидочкой, а сам осторожно поглядывал на сестру и видел, что она светится от счастья. Кто ее избранник — стало ясно сразу, как только пришли молодые люди: искрящиеся карие глаза Ксении не отрывались от Цезаря Белозерова, и в ответ она получала столь же восторженные и нежные взгляды. Захар Евграфович радовался за сестру, хотя было ему немного грустно. А Цезарь Белозеров сразу ему понравился: высокого роста, статный, немногословный и в то же время добродушно улыбчивый, он сразу производил впечатление человека серьезного, основательного, и даже франтоватые усики, закрученные на концах колечками, этого впечатления не портили.