– Мм…

– Не то что мои?

– Тебе нужно больше времени, чтобы исцелиться. – Протянув руку, она коснулась лица Александра и тут же быстро закрыла глаза, чтобы он не смог заглянуть в ее мысли.

– Татьяна, – шепотом окликнул он ее, а потом наклонился и крепко поцеловал."

"Прошел год с тех пор, как она нашла его в кандалах в изоляторе Заксенхаузена. Год с тех пор, как она вытащила его со дна оккупированной Советами Германии, вырвала из рук сталинских приспешников. Неужели прошел год? Насколько долгим он показался?

Вечность в чистилище, шестьдесят четвертая нота рая.

Его катер наполняли женщины: старые, молодые, овдовевшие, недавно вышедшие замуж, а теперь еще и беременные.

– Клянусь, – говорил Александр, – я к этому не имею отношения.

И еще вернувшиеся с войны ветераны. Некоторые были иностранцами. Одному такому человеку, Фредерику, без ноги, с тростью и сильным голландским акцентом, нравилось сидеть рядом с Александром и смотреть на море. Он приходил утром, потому что дневные прогулки были слишком жаркими для него, и они с Энтони устраивались рядом со штурвалом. Энтони даже частенько сидел на коленях Фредерика. Однажды Энтони, играя с Фредериком в ладоши, сказал:

– Ой, смотри-ка, у тебя тоже на руке голубые цифры! Па, глянь-ка, у него номер, как у тебя!

Александр и Фредерик переглянулись. Александр отвернулся, но глаза Фредерика уже успели наполниться слезами. Фредерик тогда ничего не сказал, но днем, когда они причалили, он задержался и спросил Татьяну, можно ли ему поговорить с Александром наедине. Она, бросив на Александра тревожный взгляд, неохотно оставила им сэндвичи и увела Энтони обедать домой.

– Так где ты был? – спросил Фредерик, преждевременно постаревший, хотя ему было всего сорок два. – Я был в Треблинке. Такой вот путь – от Амстердама до Треблинки. Представь.

Александр закурил, предложил сигарету Фредерику, но тот покачал головой.

– Ты неправильно понял, – сказал Александр.

– Покажи руку.

Александр закатал рукав.

– Ничего неправильного. Я везде такое узнаю. С каких это пор американских солдат метили германскими номерами?

Сигарета была недостаточно длинной, дыма не хватало.

– Не знаю, что тебе сказать. Да, я был в концентрационном лагере в Германии.

– Это очевидно. В котором из них?

– Заксенхаузен.

– О… Там был тренировочный лагерь СС.

– Там было много чего.

– И как ты туда попал?

– Длинная история.

– Времени у нас достаточно. В Майами есть большая коммуна беженцев-иудеев. Хочешь пойти со мной сегодня вечером на наше собрание? Мы встречаемся по четвергам. Несколько человек, вроде меня и тебя, мы собираемся, разговариваем, немножко выпиваем. Ты выглядишь так, словно отчаянно нуждаешься в таких, как ты сам.

– Фредерик, я не иудей.