Александр закрывал глаза, когда Татьяна ухаживала за ним, перебинтовывала, мыла, обнимала и кормила, пока он медленно поправлялся, термометр показывал нормальную температуру благодаря ее заботам и постоянному ровному шуму его семьи.

– Милый, – сказала как-то Татьяна, щупая его ноги, чтобы проверить, не холодные ли они, и поправляя одеяло, – ты знаешь, что твой младший сын соорудил в этом году ради своего научного проекта? Копию атомной бомбы. – Она помолчала. – По крайней мере, я надеюсь, что это копия.

– Копия, мам, – неубедительно заверил ее Гарри, сидевший на отцовской койке. – Пап, я всем показывал, как это работает: от расщепления атома до инициирования снаряда. Это так здорово, я получил приз штата Аризона!

– Да, сынок, – кивнула Татьяна. – Поздравляю. Но потом твою мать вызвали в кабинет директора вместе со школьным психологом и спросили, не следует ли ей подумать о том, чтобы поставить ее младшего сына под наблюдение… постой, или как это… под надзор!

Александр весело рассмеялся. Грудь у него по-прежнему болела при каждом вздохе.

– Научный проект, – медленно произнес он. – Сейчас ведь еще не январь?

– Январь, – ответила Татьяна, растирая ему ноги.

Александр протянул руку:

– Гарри-бой, иди сюда. Я что, пропустил твой десятый день рождения?

– Да, пап, зато у тебя три новых шрама! – радостно заявил Гарри, подходя ближе к отцу. – И один из них на груди! Это потрясающе! Друзья мне не верят. Я им говорю, что тебе выстрелили прямо в сердце, а ты все равно выжил. Я теперь самый популярный в школе! Думаю, твоя судьба даже переплюнула опыты Паши!

– Да плевать мне на это! – невозмутимо откликнулся Паша. – Мне не нужно общее одобрение, чтобы быть довольным собой. – Он взял отца за другую руку. – Па, я для другого научного проекта изготовил копию человеческого легкого под давлением пневмоторакса.

– Да, только она не получила приза, – съязвил Гарри.

Паша не обратил на него внимания.

– Сейчас одно твое легкое подвергается такому напряжению, – продолжил он, обращаясь к Александру. – Ты можешь хотя бы подумать о том, чтобы больше не травить его никотином?

– Паша, оставь отцу хоть немного радости! – сказала Татьяна. – Он скоро будет как новенький.

Она поднесла Энтони питье, и он, едва посмотрев на него через газету, наклонился и стал пить через соломинку, потому что не мог держать газету и стакан одновременно; и он пил из рук матери, время от времени поглядывая на нее, а потом немного наклонился вперед и поцеловал ее руку, и она, чуть заметно пошатнувшись, отошла.

Александр взял Пашу за руку:

– Никотин для твоих юных легких не вреден, сынок. А знаешь, что для них вредно? Сильный свинцовый яд пулеметного огня.