– Обойму, па.

Они плечом к плечу стояли в бамбуке.

– Это похоже на Святой Крест? – спросил вдруг Энтони.

– Нет, – ответил Александр. У Святого Креста не было бамбука и его сына рядом.

– Ха Сай не справился. – Энтони негромко застонал. – Обойму, па."

"Сколько их там оставалось? Черт, а сколько их там было? Александр пустил в кусты гранату. Он больше не видел, в кого стреляет, он почти ничего не слышал. Всю его жизнь в подобных схватках у него обострялись инстинкты, он становился подобен волку, переполняясь адреналином: он все видел и чуял с необычайной остротой. Но он должен был признать, что оглушающий шум нескольких тысяч выстрелов непрерывного огня и гром вращающихся лопастей винта вертолета ослабляли его.

Прячась в кустах, какой-то сапер вытащил прямо на край поляны ракетную установку РПГ-7. Снаряд разорвался в пятнадцати ярдах от вертушки, вертолет на мгновение подскочил в воздух, потом снова опустился в загоревшуюся траву. «Чинук» открыл ответный огонь, но саперы ушли глубже в бамбук; их невозможно было увидеть, невозможно достать. Они рассредоточились по двум-трем, возможно, даже четырем направлениям. Стрелок в «Чинуке» подумал, что может попасть по своим, и был вынужден остановиться.

Энтони сказал:

– Па, давай ракету на один час на эту сволочную РПГ.

Александр зарядил сорокамиллиметровую ракету, выстрелил на один час.

Энтони помолчал.

– Попробуй еще. На час. Не на два пятнадцать.

Александр зарядил еще одну, выстрелил:

– Это была последняя.

– А больше и не нужно. Отлично. Обойму, па.

Снова выброшена пустая обойма, заряжена новая, снова огонь.

Стал ли ответный огонь слабее, или Александр просто оглох? Нет, он не оглох. Он отчетливо слышал сына.

– Черт… Обойму, па.

Но очень скоро у них должны были закончиться заряды.

Рихтер был прав. Десяти тысяч патронов было недостаточно.

Права была Мун Лай. Они готовы были потерять всех людей до последнего, а Александр не желал терять даже одного.

Он должен был удержать их настолько, чтобы Энтони добрался до вертушки. Схватив сына и толкая его от зарослей, Александр начал медленно, задом наперед, выбираться на поляну. И при этом он продолжал стрелять в листву. Получайте, ублюдки. И еще. И еще.

– Энтони! – в отчаянии кричал он сквозь грохот винтов и выстрелов. – Прошу! Можешь ты просто сесть в эту чертову вертушку? Я тебя прикрою! Беги, я за тобой!

– Да, но кто прикроет тебя?

– Стрелок! Тоджо из вертушки! Беги, Энт! Беги! – Он толкал сына, закрывал его своим телом, продолжая стрелять. Наконец Энтони неохотно сдвинулся с места.

Как долго тянулась безумная минута Александра? Сколько он стрелял с максимальной скоростью? Сколько обойм израсходовал, сколько гранат? И сколько у него оставалось? Беги, Энтони, беги! Беги, сынок…

Внезапно Александр замер.