А я ему говорила, что ты сумеешь.

Теперь Александру не хотелось закрывать глаза. Он вытаращил их:

– Что?

– И нечего притворяться, что ты удивлен, – сказала Мун Лай.

– Кто это удивлен? Он жив?

– Я не знаю, – ответила она мягким голосом. – Был едва жив, когда его забирали отсюда.

Его забрали отсюда! Александр потерял дар речи. Он чуть не плакал.

– Вы опоздали. Он теперь где-то рядом с Ханоем, – сказала Мун Лай. – Скоро его отвезут в лагерь Кастро рядом с Китаем. А потом в СССР.

Со стоном выдохнув, Александр опустился на землю.

Она наблюдала за ним, не моргая. Все были на земле, Мун Лай рядом с люком, полулежа.

Александр, охваченный ужасом, у стены, Ха Сай – рядом с девушкой, крепко сжимая нож."

"– Я знаю, где он. Я вас отведу к нему, – сказала она. – Пойдемте со мной. Он был жив, когда его увозили. Но времени у нас мало.

Александр не мог говорить.

– Ты чертова лгунья, – сказал Ха Сай. – Кому ты меняешь повязки дважды в день?

Мун Лай мягко улыбнулась:

– Это транзитный лагерь. У нас тут и другие военнопленные. Я им помогаю, так же как помогала ему. – Сев, она выпрямилась и смахнула с лица солому.

– Держи руки перед собой, – потребовал Ха Сай, придвигаясь ближе.

– Ладно-ладно. – Она положила ладони на живот и поморщилась, словно ей было больно.

Она старалась дышать ровно.

Если бы Александр не слышал ее слов, если бы не ее предыдущее молчание, она была бы в его глазах просто молодой беременной женщиной, просящей мужчин о сострадании. Возможно, беременной от Энтони. О боже! Ведь если не смотреть на повязку на ее глазу, видно было, как она свежа, мала и симпатична.

– Сколько тебе лет? – недоуменно спросил он.

– Семнадцать.

У него упало сердце.

Он посмотрел на Ха Сая, ища поддержки.

Ха Сай не проявлял никаких чувств, его взгляд был жесток; он покачал головой, глядя на Александра, как бы говоря: «Опомнись, майор».

– Тебе не семнадцать, – сказал он. – Может, сто семнадцать? Не ври майору. Сколько тебе лет?

– Двадцать шесть. Я родилась в сорок третьем. Как его сын.

Александр удивился; она выглядела юной, как дитя.

– Там внизу есть охрана? – спросил он, нахмурившись из-за ее лжи.

– Много. Сторожат военнопленных. Но какая разница? Его там нет.

– Вооруженная охрана?

– Да, очень.

Все замолчали.

– Ты высматривала американцев в Хюэ, – сказал Александр. – Ты поймала моего сына.

– Я была просто приманкой, – ответила Мун Лай, пожав плечами. – Обычно мы их сразу убиваем там и тут. Но не твоего сына. Он был крепким воином. И именно из-за него я наполовину ослепла.

– А, – заговорил Ха Сай, – но в стране слепых одноглазый – король.

– Мне плевать, что ты оскорбляешь мою страну, – возразила Мун Лай, не глядя на него. Она говорила все так же мягко. И держалась покорно. – Это и твоя страна тоже, бана.