Найденыш.

Лучше было согласно кивнуть, что я и сделала. Он еще немного подумал, обводя мутноватым взглядом нашу с Ульвой нехитрую комнату.

— Когда умерла моя мать?

— Почти год назад, едва выпал первый снег.

Тур наклонил голову, завесившись гривой давно немытых и нечесаных волос. Рука его вновь коснулась висков, а затем торопливо мазнула по глазам.

— Она… говорила обо мне?

— Говорила, — осторожно ответила я, лихорадочно пытаясь вспомнить имя, которое называла мне Ульва. Ингард? Эригард? Угвард? Имя было какое-то дурацкое, и не выговоришь… Нет, теперь уж не вспомнить. — Хвалилась, что ты грамоте обучен. Что выбился в люди. Называла тебя славным воином, говорила, весь в отца пошел.

Тур горько хмыкнул и тряхнул головой, словно отгоняя неприятные воспоминания.

— Славным воином… в отца… м-да…

— А отец-то твой где? — полюбопытствовала я. — Ульва никогда о нем не упоминала. Умер?

— Лучше б умер, — сквозь зубы процедил он. — Ты мне правду скажи, что говорила-то? Проклинала меня, небось?"

"— Нет, — мои брови удивленно взметнулись вверх, — гордилась тобой. Ждала от тебя вестей.

Тур уронил голову еще ниже и обхватил ее руками, будто не хотел слышать моих слов.

Энгилард. Точно. Так его нарекла Ульва.

— Почему ты ей не писал?

Уж не надеялась, что дождусь ответа, однако услышала хриплое:

— Поначалу все недосуг было. Да и оказии не выпадало — с кем вести-то передавать? Один раз получилось, да и то на словах. А потом…

Он махнул рукой и задумался. Мне стало любопытно.

— Что — потом?

— Потом я уже не мог, — он поднял голову и враждебно посмотрел на меня.

— Это почему ж не мог-то? Мог бы даже и приехать, если б захотел. Мать проведать. Эх, да что говорить, — я сокрушенно покачала головой, вспоминая горькую улыбку Ульвы, когда она задумчиво вглядывалась в сторону тракта, лелея тайную надежду.

— Много ты знаешь, девка! — рыкнул он сердито. — Я здесь хозяин — это не ты меня спрашивать должна, а я тебя!

— Ну, спрашивай, — покорно кивнула я, сложив на коленях руки.

Злобная гримаса на его небритом лице через мгновение будто бы слегка смягчилась.

— Куда подашься теперь?

Я уныло пожала плечами:

— Не знаю. Куда глаза глядят.

Он хмыкнул, и в его болотных радужках заплясали хитрые огоньки.

— Тебя здесь тоже не шибко-то любят, верно? Ты правда ведьма?

— А мать твоя что, ведьмой была? — вскинулась я.

— Поговори мне! — рявкнул он и хлопнул кулаком по лежанке — я едва не подпрыгнула от неожиданности. — Какая она тебе ведьма, дура?!

— Вот и я о том… Я такая же.

Он снова смягчился — за переменами его настроения сложно было уследить.

— Значит, идти тебе некуда.

— Некуда, — со вздохом подтвердила я.

Он вновь осмотрелся.

— Я гляжу, ты неплохо здесь управлялась.