Эпилог пятый

Еще пять лет спустя

Семнадцатое декабриля 1146-го года

Мой северный особист!

Артур сделал фотографию Авроры, и они с Робертом настаивают на том, чтобы я срочно её тебе отправила.

Когда я спросила, почему папе нужно отправить фотографию одной только Авроры, они с Робертом сказали: «Мама, ну это же очевидно! Папа и так помнит, как мы выглядим, а Аврора у нас самая красивая».

Также прилагаю рисунок самой Авроры, она хочет, чтобы ты угадал, что это. Никаких подсказок! Я страдала и ты теперь страдай.

А ещё прилагаю список радиодеталей, которые тебе обязательно нужно купить в командировке, ведь тебя наверняка командировали в переполненное магазинами радиодеталей место. Роберт также просил напомнить привезти ему подшипник, он сказал, ты знаешь, какой именно.

Дичик, который категорически запретил называть его Дичиком и откликается теперь только на Дия, сегодня отбыл на свою первую ученическую стажировку, и мальчишки жутко завидуют, что он будет разбирать и чинить настоящие маголёты. Обещают непременно в этом его превзойти, правда, немного расстраиваются, что для этого нужно хорошо учиться и делать уроки.

Видимо, именно в попытке превзойдения они и утопили в горячем источнике самостоятельно сконструированный биплан. Когда не досчитаешься каких-то своих деталей из мастерской, не удивляйся. Биплан я, кстати, достала. Что я могу сказать? До гениальных конструкторов нашим сыновьям пока далеко, но прогресс прослеживается. До источника же он долетел…

Флегмат и Шельма отказываются выходить на улицу, потому что там слишком снежно и холодно. Сто процентов понимания, ноль процентов осуждения!

Почта до нас теперь доходит с опозданием, поэтому сегодня я получила сразу два неожиданных письма — начну с гневного от Дженеры.

Она очень возмущена тем, что до сих пор не может сочетаться браком ни с одним из выбранных кавалеров (судя по разъярённому тону письма, их было несколько), и приходит к крайне эмоциональному, но (на мой скромный взгляд) совершенно нелогичному выводу, что виноват в этом ты."

"Возможно, какая-то другая, более достойная и всепрощающая женщина посочувствовала бы ей, но я злорадно похихикала. Надеюсь, ты простишь мне эту слабость. Отмечу лишь то, что я настолько великодушна, что не предлагаю её пристрелить, чтобы бедняжка не мучилась.

Перехожу ко второму письму — от Мальба Дьевежа.

Я знаю, что на протяжении последних пяти лет ты несколько раз пытался с ним встретиться, но он этого не хотел. Судя по всему, его позиция изменилась. Он пишет, что твой отец уже совсем стар, и теперь он сам управляет семейным делом. Он также задаёт очень много вопросов о прошлом. Судя по тону письма, твой первенец наконец готов услышать правдивые ответы.