— Знаешь, Хирш, — задумчиво протянул Гвоздь, — после таких слов я начинаю тебя бояться.

— Да, лучше на приём сходим, — поддержал Анджея Пруха.

— Ой, да ну вас, — махнул рукой Феймахер и тут же, словно плёткой, получил по ней сантиметром. — Ай!

— Смирно, — его мастер, судя по тону, явно когда-то служил.

* * *— А я красавчик, — спустя четыре часа Миша крутился перед зеркалом и рассматривал себя в форме. — Даже награды предоставили, все девчонки сегодня мои будут."

"— В мечтах, — хмыкнул ему в ответ Гвоздь, поправляя воротник у соседнего зеркала. — Не родилась ещё женщина, что оторвёт тебя от фуршетного стола.

— Так я ж не против, — парировал Гусар, — пусть рядом стоят и подкармливают.

— Рос, — в гостинную зашёл Гадел, — ты зачем тесак на спину вешаешь?

— Да… — крепление ножен щёлкнуло, я надел китель, проверил, что ремни нигде не выступают, движения не скованны, а ткань не топорщится и обернулся к другу: — неуверенно себя без него чувствую, а после Гусь-Налимска без тесака никуда, и вам советую.

— Разве можно так? — удивился Гадел.

— Миша сказал, что прецедент создан, а раз великий князь замечаний не сделал, то… Миша, — я посмотрел на Гусара, — как там ты сказал?

— То нам даровано такое разрешение, согласно уложению эдикта об оружии в присутствии членов правящего рода. Пункт пятый, подпункт второй.

— Спасибо, — я повернулся к Татарину, — я проверял, действительно, так и написано, так что, и ты бери тесак с собой.

— Как скажешь, — пожал плечами Татарин и полез за своим клинком.

Остальные повторили его манёвр. Приладили ножны на спины. Попрыгали, повертелись и замерли в ожидании.

Долго ждать не пришлось. Альберта Викторовича будто кто-то предупредил о нашей готовности. Стук в дверь раздался через минуту, и он пригласил нас следовать за ним.

* * *Ковровые дорожки сменяли одна другую. Пестрили архитектурными излишествами стены. Сверкал янтарь и другие полудрагоценные камни. Величайшие люди Российской Империи провожали нас взглядами с полотен картин.

Слуги попадались на каждом шагу. Кто-то шёл с пустыми руками, кто-то тащил какие-то контейнеры и сумки. На поворотах бдели часовые.

В коридорах постовые гвардейцы щеголяли лёгкими гардемаринами. Провожали нас поворотом головы.

Они точно знали, кто повинен в их страданиях. Уверен! Казалось, я кожей чувствовал их ненависть. Что удивительно, так как они не снимали шлемов.

В больших залах, где высота потолков позволяла, мы встретили охранников в среднем доспехе. А в одном, где только люстра свисала на уровне третьего этажа, я увидел гиганта в тяжёлом доспехе.

Как по мне, всё это излишне. Такие солдаты смогут вести бой только на местах. Ну, или, им придётся самим разрушить дворец. Лучше бы поставили больше пехоты в гардемаринах. Мобильность — наше всё.