Мой взгляд прикипел к иллюминатору. Вид на Санкт-Петербург заворожил с первого мгновения.

Слышать о столице и видеть её — разные вещи. Скажут, планета-город — подумаешь, что круто, а увидишь — глаз не отведёшь.

Всё внизу оказалось застроено домами. Перепады в высоте зданий, широкие магистрали между районами, всё это казалось сверху ажурной, воздушной оправой, в которой изумрудами и сапфирами сверкали парки, и океаны."

"У меня дух захватывало от ощущения, будто мы подлетаем к огромной драгоценной сфере. И чем ближе мы летели, тем становилось чудеснее. В бетонной платине оправы проскальзывали голубые росчерки рек, белели жемчугом вершины гор, сверкали янтарём редкие пляжи.

— Лепота какая, — восхищённо протянул Пруха, — Вот бы Милана моя это увидела. Обязательно сюда с ней приеду.

Думаю, все мысленно с ним согласились. Мне тоже захотелось привезти сюда Лиру с Варенькой. Показать им, как прекрасна столица.

— Вон дворец, смотрите, — протянул рук к иллюминатору Татарин. — Лене расскажу, обзавидуется.

— Голову убери, — Гвоздь пытался пролезть к стеклу мимо Гусара.

— Ой, на картинках не видели что ли? — удивился Миша.

— Ты кляп сделал? — отвлёкся я от окна, и Миша помотал головой, — ладно, про кляп шутка, конечно, но уговори его молчать и отдать снаряжение, скажи, что я так приказал. Пусть спокойно идёт.

— Понял.

— Тогда готовься, сейчас на посадку зайдём.

Мелькнула в иллюминаторе толпа журналистов вокруг красной ковровой дорожки. Шаттл развернулся. Сделал круг над космопортом. Пошёл на снижение. Дёрнулся, когда включился антиграв. Потом ещё раз, когда отключились основные движки. И мы, замедляясь, подлетели прямо к трапу.

— Господа, — обратился к нам стюард, как только шаттл остановился, ваш выход после его императорского высочества, и ещё, если журналисты будут задавать вопросы, отвечайте вежливо, не игнорируйте. У Михаила Владимировича имидж лояльного СМИ политика.

Только он закончил, как мимо нас прошёл великий князь и его свита. На этот раз в обратном направлении.

— В колонну по одному, — скомандовал я, и двинулся на выход. — Пруха, Бобёр на вас вещи Феи. Опознавательные знаки снять. Шлема опустить, визоры затемнить.

— Зачем? — удивился Серёга

— Соблюдаем секретность! — ответил я, и, поправив за плечом винтовку, шагнул на трап.

* * *Щёлкали камеры, громко звучали вопросы. Михаил Владимирович шёл по красной дорожке и махал рукой. Кому-то из журналистов отвечал он, кому-то его свитские вместе с Елизаветой. На нас никто не обращал внимания.

Вот и славно, проскочим, подумал я.

Мы спокойно спустились по трапу. Гусар помогал Прухе и Бобру нести снаряжение. Гадел с Гвоздём за руки и ноги, словно раненого, тащили подозрительно обмякшую тушку Феи. Чуватов замыкал процессию.