Гадел ответить не успел. Кресло спереди жалобно затрещало, и над его спинкой появилась голова Миши Гусарова.

— Да, забейте, — улыбнулся он, — вспомните эдикт об оружии, при членах императорской семьи оно запрещено, только парадное можно.

…!

— Вот журналисты на земле удивятся, — протянул Гвоздь, появляясь над соседней с Мишей грядушкой.

— Ага, — Гусаров вернулся в кресло, — прецедент создадим знатный. Весело будет.

— Приветствую, господа, — не успел я ответить, как в салоне появился великий князь со свитой.

— Здравия желаем, Ваше высокоблагородие! — вскочили мы под аккомпанемент скрипа, треска и лязга. Ну вот, ремонт надо будет делать….

— Ой, — пискнул Хирш.

Михаил Владимирович кивнул нам. Проводил взглядом выкатившуюся от Феймахера гранату. Вернул её ему телекинезом. Перешагнул упавшую в проходе трубу гранатомёта и занял своё место. За ним поспешили незнакомые мне люди и Елизавета.

Все они бросали на нас крайне удивлённые взгляды. Я бы сказал охрене… ошарашенные. Только Елизавета смотрела с примесью вызова и злорадства, причём исключительно на меня.

— Миша, — прошептал я, наклоняясь к Гусару, — скандал будет громким?

— Да не, — он посмотрел на меня, задрав голову вверх. — Не то, что бы скандал, так, посудачат с месяцок в СМИ и всё.

Как камень с души. Честное слово.

— Это, если, наш крылатый чародей не учудит чего, — добавил Гвоздь, и мы дружно повернули головы в сторону Феймахера.

Фея, в этот момент, подтянул к себе упавший гранатомёт, но, выпрямляясь, зацепился застёжкой подсумка о подлокотник. Ручные гранаты, словно яблоки из лопнувшей корзины, повалили наружу, прямо Прухе на колени.

Представил, как что-то подобное происходит на взлётной полосе. Как журналисты разбегаются в разные стороны. Прыгают под днище шаттла. Прячутся за бетонными тумбами. Кричат от ужаса. Зовут на помощь…

— Надо его нейтрализовать, — задумчиво произнёс я, — а то скандал точно будет, и далеко не месяц.

— Давно пора, — согласился Гусаров, — постоянно говорю, что он нас когда-нибудь прикончит.

— Чур, я руки вяжу, — присоединился к заговору Гвоздь, — Татарин, на тебе ноги….

— А я ему кляпом рот заткну, — подхватил Гусар, — давно приготовил, знал, что пригодится.

— Командир, на тебе самое сложное, — повернулся ко мне Гадел.

— Ага, — хмыкнул Гусар, — уговорить пилотов открыть люк, и избавиться от тела.

Глянул на них — ржут.

— Идёт, — согласился я, от чего их улыбки померкли, а лица вытянулись. — По моей команде вяжете его. Операцию назовём — «оборвать крылья».

— Мы же пошутили, — дал заднюю Гусар.

— А я нет. По местам, взлетаем.

* * *Взлёт прошёл штатно. Только все уселись, как стюард задраил люки. Шаттл разогнался по палубе и выскочил в открытый космос.

Удара от плазменных движков я не почувствовал.