Рыжий же перестал кататься по полу и теперь жадно глотал воздух, пытаясь восстановить дыхание.

Я кивнула на них:

— Этих хочу купить.

Мужчина сперва некоторое время соображал над моими словами, а затем громко расхохотался:

— Девка, ты с ума сошла! На кой ляд тебе эти доходяги?

Я и бровью не повела, услышав столь фривольное обращение. Не время и не место зубы показывать. Пока. Свою ауру я надёжно замаскировала, потому догадаться, кем являюсь было невозможно.

— Считайте, уважаемый…

— Онфрид, — услужливо подсказал мой собеседник, отвесив шутовское приветствие.

— Так вот, уважаемый Онфрид, считайте это девичьей блажью. Итак, какую цену вы готовы за них назначить?

Услышав о моём желании выкупить их, оба чёрта, пусть и пребывали в человеческой ипостаси в данный момент, немного оживились и с надеждой посмотрели в мою сторону."

"Онфрид тут же посерьёзнел и выпрямился:

— Они не продаются.

— Бросьте, в этом мире всё прекрасно продаётся и покупается, главное — сойтись в цене.

— У тебя денег не хватит.

— Так назовите свою цену. Пока Вы ещё ни разу её не озвучили.

Мужчина забарабанил пальцами по столешнице:

— Ты же понимаешь, кто они?

— Несомненно. Итак…

Онфрид выудил из-за пазухи замызганный самодельный блокнот и огрызок карандаша:

— Я купил их за эту цену. С учётом всех их ""подвигов"", на каждом из них двадцать три, нет, уже двадцать пять проклятий. Это сто двадцать пять лет службы, с учётом всех затрат на их ""штопанье"", плюс я потратил на поддержание в них жизни, ещё не до конца отбил сумму покупки, а с учётом того, сколько они мне приносят в месяц, затраты на их содержание…

Пока мерзавец занимался своими подсчётами я, стараясь держать себя в руках, чтобы не вцепиться ему в глотку. Просканировав обоих чертей, я не увидела ни одной метки, свидетельствовавшей о том, чтобы хоть одно проклятие попытались компенсировать Силой Света. Это, уже не говоря о том, что всё свои расходы он давным-давно покрыл, многократно приумножив свои капиталы, если учесть, какие суммы были оставлены ему сегодня. Хорошо же устроился, подонок, брал заказы на убийства, отдавал приказы чертям, а сам оставался как бы ни при чём. А самое поганое было то, что доказать этот факт у меня не было ни единой возможности! Ни один заказчик, даже если я их всех разыщу, в жизни не признается, а свидетельства чертей в суде не примут. Сами хотели, сами убивали и калечили. По мере того как Онфрид произносил вслух очередную цифру, головы чертей опускались всё ниже и ниже. Никто и никогда в здравом уме не купил бы их даже за цену первой сделки. Украдкой поглядывая на отчаявшихся чертей, я всё больше укоренялась в своём решении выкупить обоих. Иначе в перспективе их ждёт незавидная судьба.