Еще до встречи с Гришиным он три дня «облизывал» объективом сановника, готовя на него материал в журнал «Проспект власти». По подсчетам Алексея, в свет вышли уже два номера журнала, а обещанной статьи с фотографиями все нет. Нужно только представить себе разъяренного депутата и такого же гневного редактора, уставшего отбивать атаки думца."

"А фотографии вышли хорошие. На одной из них (готовящейся для обложки) Всеволод Борковский, опустившись на корточки, придерживает голову убитого им волка, другой рукой бережно сжимает отполированное цевье карабина, внешне напоминающего финскую спортивную винтовку «Петра» на базе стандартного автомата Калашникова.

Вьющиеся с проседью волосы охотника курились на легком морозе. Однако придирчивый чиновник остался недоволен своим броским, не для охоты, облачением: яркий шейный платок, который больше гармонировал с сигнальными флажками, обложившими зверя, а не с вязаной шапкой-»презервативом», сдвинутой на затылок, и синей пуховой курткой с желтым воротником. Он не хотел быть «ряженым». И распорядился смягчить цветовую гамму, подкорректировать под коричневые тона. Однако они скрыли существенную деталь: лицо, теперь уже не исходящее паром, слабо передавало азарт, буквально испарились следы тяжелой работы; выпавший снег казался песком, охота просилась называться сафари, волк – львом. Но вот куртка… И эта дурацкая шапка. В Африке… Да, валенки – они и в Африке валенки. И на фотографии тоже. Хорошо, что галош на них нет. Вот если бы он не видел первого снимка… – прозвучало в телефонном разговоре без намека на сожаление и с таким упором, словно Щедрин был его имиджмейкером. И тяжело решал: оставить этот будто обезличенный снимок или же дать разрешение на публикацию первого, где он рядом с убитым волком смотрится попугаем.

– Леша! Ну нельзя же так! – Щедрин даже отстранил от уха трубку, которая возмущалась голосом главного редактора. – Где тебя носит?! Борковский нам все провода оборвал! Оббил все пороги. В райсобесе не такие зашарпанные. Кстати, с тобой все в порядке? – поздновато осведомился редактор. – Ничего не случилось?

– Нет, все нормально.

Лучше бы Алексею не говорить этих слов.

Редактор обрушился на него с силой Ниагарского водопада: с ним все в порядке! надо же! мы тут… а он!..

– И где фотографии? – продолжилось давление. – Мы все обыскали.

– Они в моем ящике… – Алексей осекся. Да, они в ящике, только дома.

– В общем так, дорогой, или ты сегодня закрываешь свои долги, или можешь считать себя уволенным. И вообще я удивляюсь тебе.

«И зачем только я позвонил…»

Щедрин хотел было связаться с Гришиным, но точно знал, какой ответ ждет его.