Прошли лишь какие-то дни, когда русского диверсанта и грузинского предпринимателя можно было увидеть вместе на этом летном поле. Но тогда на правах хозяина выступал Андриасов, а сейчас – его гость.

Резаный и Колпаков шли впереди с последними вещами, которые остались в ящиках: противотанковые гранатометы «РПГ-29» с тандемными выстрелами. Кроме тандемных, спецназовцы запаслись фугасными и осколочными выстрелами. С ними «РПГ» можно смело считать многофункциональным оружием ближнего боя.

Эдик, исподлобья поглядывая на бойцов, сказал еще более комичное, чем «Это налет?»:

– Это война?

Сергей не стал отрицать, и губы его не тронула улыбка.

– Да, Эдик, настоящая война. Мы воюем с 91-го года. Захватываем заложников целыми домами и военными городками. Плохая привычка, но все мы привыкаем. Сейчас сюда вылетела группа подрывников, и, чтобы еще где-нибудь не грохнуло, я пожертвую и своими бойцами, и твоими соотечественниками. Заметь, я сказал – где-нибудь.

Андриасов заметил. Но масштаба не оценил. И еще отметил: «Я сказал, я пожертвую». Только в одиночку не осуществить то, что проделала команда Сергея. Он выполняет приказы, и все его «я» – от лукавого.

У него нет крыльев, и физиономия отнюдь не ангельская, и вести речь об отряде ангелов-спасителей не приходится.

Да, не ангельская, но и не сатанинская. Однако есть в его взгляде что-то такое, что связывает все его слова воедино: чтобы где-нибудь не грохнуло, я пожертвую.

Странный человек, сложно понять его. А есть ли необходимость? Как понять, глядя на вооруженных гранатометами солдат?

– Куда мы идем? – спросил он.

– К тебе в кабинет. Скоротаем время.

– Я не хочу с тобой говорить.

– Посидим молча.

Кабинет овальной формы.

Служащие аэропорта так и называли его «Овальный кабинет». В нем Андриасов чувствовал себя очень большим человеком в своем маленьком государстве. Марк рассказывал, а «суверен» думал: «Я-то тут при чем?» И впервые в жизни задумался над своим вопросом, точнее, над ответом на него: ни при чем. Какой-то обидный ответ.

Нехорошие мысли, трезвые. Эдик потянулся к бутылке."

"Русская водка обожгла гортань грузину, опалила желудок и согрела душу. Он усмехнулся мыслям, которым не было места еще пару часов назад.

Марк ответил на вызов по рации и поднялся с места.

Указав глазами на бутылку, сказал:

– Ладно, развлекайся тут.

Эдик подошел к окну и увидел приближающиеся к аэропорту броневики. В руках бутылка, можно разбить одно стекло, второе, замахать руками, закричать в полный голос. Андриасов махнул рукой, отпил из горлышка и вернулся на свое директорское кресло.

И чуть было снова не вскочил с места, ибо хмель родил еще один, наверное, последний вопрос к Сергею: «А собой ты пожертвуешь? Если где-то что-то там?..»

Встал. Его как магнитом тянуло к окну.