Чарити почувствовала, как жар, охвативший ее от этого прикосновения, разливается по всему телу, отворяет внутри двери новых ощущений, нового понимания. Рука его, дотронувшаяся до ее щеки, была такой сильной и нежной, что дух захватывало.

— Я пыталась помочь вам… когда ваш экипаж разбился. — Она опустила ресницы. Вспомнит ли он? Взгляд ее остановился на его губах, и ее губы приоткрылись, словно приглашая к поцелую.

— Как-кой еще экипаж? — Мысли его были заняты одним: до чего же белой кажется ее кожа под его загорелыми пальцами! Затем ладонь его скользнула по ее шее, обняла шелковистый затылок, притягивая ее ближе, глаза его не отрывались от ее губ…

— Чтоб мне пропасть! — Леди Маргарет едва не задохнулась.

Нет, надо что-то делать, иначе это произойдет прямо у нее на глазах! Старуха громко откашлялась и объявила: — Очень непредусмотрительно с вашей стороны было получить пулю в ягодицу! Вы потеряли много крови и едва не загнулись от лихорадки. А теперь рана открылась из-за вашего дурацкого падения. Не слишком-то вы везучий, молодой человек."

"Да, старухе таки удалось разрушить маленький рай молодых людей.

От такого бестактного напоминания об унизительности своей раны Рейн Остин чуть не сгорел со стыда и резко подался назад, выпустив девушку. Чарити вскочила на ноги, ошеломленная и задыхающаяся.

— Можно подумать, меня спросили, в какое именно место мне порцию свинца залепить! — Он выгнул шею, напряг плечи, и в поле его зрения оказалась старуха в ярчайшем балахоне из набивного ситца и голубом тюрбане на голове. Скрестив руки на груди, она сверлила его злобным взглядом. — И между прочим, не припомню, чтобы меня спрашивали, куда меня, раненого, отнести!

Он услышал, как Чарити испуганно ахнула, услышав столь грубое замечание, и осекся.

Итак, его волшебное видение, эта ангелоподобная блондинка ухаживала за ним, вдруг понял он; она занималась его несчастным… О Боже! Это было невыносимо унизительно.

— Где, черт возьми, вообще тот ваш Стэндвелл? И где Стивенсон?

— Стивенсон? — Старуха нахмурилась, склонилась к нему, и он увидел, что на шее у нее висят омерзительного вида предметы.

— Да, Стивенсон. Мой… — Он едва не сказал «телохранитель», но вовремя прикусил язык. Порывисто вздохнул, попытался взять себя в руки.

Мало было того, что голова у него как в огне и зад болит невыносимо, так теперь его будет терзать еще и уязвленная гордость. — Если вы будете столь любезны, чтобы послать кого-нибудь в «Трейсайд инн» — это гостиница в Мортхоу… лучше прямо сейчас… Мы ведь не очень далеко от Мортхоу, надеюсь?! Тогда мой человек, Стивенсон, все устроит и избавит вас от тяжкой обузы в моем лице.

Рейн проводил глазами троицу, выходившую в дверь, повалился на постель и крепко зажмурил глаза.