Пес сидел на заду, упершись всеми четырьмя лапами в пол, и всем своим видом демонстрировал, что гулять не пойдет. Чарити поспешила вниз, помочь Брокуэю, но Вулфрам посмотрел на хозяйку виновато и продолжал упираться.

— Ну же, Вулфи, куда это годится! Если будешь так себя вести, мы не возьмем тебя в парк. — Пес ничуть не раскаялся, а уперся еще сильнее. Похоже, он обиделся на ультиматум хозяйки. — Очень хорошо. — Она взяла у Брокуэя поводок и потащила пса обратно в кабинет Рейна. В кабинете она склонилась над ним, чтобы отвязать поводок, не переставая бранить упрямое животное: — Как тебе не стыдно, Вулфрам! Хорошо, что хоть Рейна дома нет…

Тут из парадной донеслись голоса — какой-то гость явился в Оксли-Хаус. Чарити, возившаяся с узлом поводка, напряженно прислушалась. Вулфи поднял единственное ухо, повел носом, забеспокоился. И вдруг рванулся из ее рук с такой силой, что Чарити плюхнулась на пол. Вскочив, она с громким криком бросилась в погоню за псом, который успел выскочить в переднюю, и наконец нагнала его. Пес стоял и злобно смотрел на… Салливана Пинноу.

— Барон! — Лицо Чарити порозовело.

— Виконтесса, — отозвался Пинноу, поклонился, сделал шаг к ней.

Вулфи прыгнул между ними, припал к земле, зарычал и оскалился."

"Пинноу отшатнулся, Брокуэй кинулся к псу, схватил его за поводок, который так и остался привязанным к ошейнику. А в следующее мгновение подоспел Эверсби с одним из лакеев, и втроем им кое-как удалось усмирить Вулфрама. Чарити, прижимая руку к сердцу, извинилась и приказала Брокуэю с Джорданом пойти прогулять пса, и как следует. Когда пса наконец вывели на крыльцо, она попросила Эверсби позвать леди Кэтрин и леди Маргарет… и подать им чаю.

— Прошу простить меня, миледи. — Эверсби даже поморщился. — Я забыл сообщить вам. Леди Маргарет решила сегодня утром нанести визит герцогу, а леди Кэтрин сочла за благо поехать вместе с ней.

Сердце у Чарити упало. Ей придется принимать этого противного барона одной. Она провела его в гостиную, которую тот окинул оценивающим взглядом. Его холодные голубые глаза обежали золоченые карнизы, ковры на полу, богатую мебель и картины. А пока он разглядывал мир, в котором обитала теперь Чарити, она незаметно рассматривала своего прежнего жениха.

В его манере держаться появилось что-то суетливое, и одет он был, против обыкновения, несколько небрежно. На перчатке лоснилось жирное пятно, крахмальные воротнички загибались с одной стороны, синий сюртук выглядел так, будто барон в нем спал. Глаза у него запали, морщины в углах рта обозначились резче. Когда он обратил свои ледяные голубые глаза на нее, Чарити вдруг пробрал холод.

— Какое дело привело вас в Лондон, барон? — Она пригласила его присесть, села и сама.