Они доносились из зальца от центральной лестницы — кто-то был в передней внизу. Старуха рванулась к лестнице, в спешке наступила на лапу псу, беспардонно проигнорировав его грозное рычание. Наконец передняя открылась ее взору.

Крепыш с квадратной физиономией, Перси Холл, и маленький худенький Гэр Дэвис стояли на вытертых сланцевых плитах пола скромной стэндвеллской передней и переминались с ноги на ногу. Они тяжело дышали, и сапоги у обоих были в подсыхающей грязи. Завидев леди Маргарет, приятели поспешно стянули вязаные шапчонки и, оттеснив старого Мелвина, дворецкого, прошли вперед и стали докладывать.

— Ни слуху ни духу, — сообщил Перси Холл.

— Ничего? Ни следа, ни следочка? — Морщинистый лоб леди Маргарет собрался гармошкой над ее пронзительными карими глазами.

— Мы везде искали, спрашивали всех встречных-поперечных, — внес свою лепту Гэр. Голос его жалобно дрогнул.

— Она должна быть где-то неподалеку, — прошептала леди Маргарет, теребя амулет из лунного камня. — Печенкой чую. — Гэр и Перси не первый год были знакомы с печенкой леди Маргарет и знали, что этот орган редко ошибается.

Внезапно пес взвыл и рванул вниз по лестнице, едва не сбив с ног леди Маргарет, и кинулся на входную дверь.

«Гав!» — как раскат грома. «Гав!» — оглушительно. Картина, висевшая на стене, заплясала на гвоздике и едва не свалилась, стены завибрировали, даже каменные плиты загудели.

— Ради всего святого! — взвыла леди Маргарет, зажимая уши ладонями. — Выпустите же проклятого пса!

Перси оторвал ладони от ушей и ринулся исполнять приказ. Пес выскочил наружу с оглушительным лаем. Пустота и тишина, воцарившиеся в прихожей после этого, были просто пугающими. Прошла целая минута, прежде чем Перси оправился настолько, чтобы прикрыть дверь за псом, который сотрясал теперь воздух снаружи.

— Паршивый зверь, — пробурчала леди Маргарет воинственно и направилась в парадный покой, махнув рукой Гэру и Перси в знак того, что им следует идти вслед за ней сквозь стрельчатый дверной проем, над которым было прибито семь перевернутых подков.

То, что называлось теперь парадным покоем, в прежние времена было главным залом. Это была огромная комната со сводчатым потолком, массивным мраморным камином, загороженным очень большой и частой решеткой, и целым рядом высоких стрельчатых окон, выходящих на юг. Окна со свинцовыми переплетами вбирали тепло солнца в течение дня — что было очень кстати зимой и весьма неприятно летом, — и от постоянного воздействия солнечного света, лившегося сквозь них, обивка мебели давным-давно выгорела до пыльного серо-розового и гнусного мутно-зеленого.