Всё было хорошо ровно неделю.

Потом у нас появился сосед.

Милый юноша. Мусор выбрасывал исключительно в бак. Не хлопал дверью в подъезде. Не грузился, когда я выбивала над его балконом ковёр. Не стучал в батарею, когда мы врубали тяжёлый рок. Не играл в шесть утра на скрипке. Не имел кошки, которая боялась бы нашей собаки. Вежливо здоровался, не забывая при этом слегка поклониться. Но…

Но при этом он много и часто репетировал на ударной установке, которая находилась у него прямо в квартире. Наверное, он был музыкантом какой-то там группы. А может – псих-одиночка. Это было неважно, потому что жаловаться всё равно было некуда, некому и бесполезно.

Тарелки и барабаны сотрясали своим грохотом стены и никто – никто! – ни ЖЭК, ни жилинспекция, ни санэпидемстанция, ни милиция, ни партия «зелёных» не хотели больше заходить в наш подъезд. Им хватило участия в суде над прежним нашим соседом.

Наверное, это была месть жены Андросова Игоря Леонидовича.

Наверное, она долго и тщательно выбирала покупателя для своей квартиры.

Наверное, следовало отнестись к этому с юмором, но…

Но каждое утро, задумчиво глядя в потолок, Бизя задавал мне один и тот же вопрос:

– А не подать ли нам, Элка, объявление в Интернет, чтобы нашего барабанщика того… замочили? Уж миллион рублей я для святого дела найду."

"Конечно, это была шутка, но в каждой шутке, как известно, есть доля заветной мечты.

Через месяц я сдала в издательство новую книгу.

Разумеется, с сюжетом из головы!

– Гонорарчик скоро придёт! – вожделенно потёр руки Бизон, валяясь на диване. – Что ты говорила в степи про должность своего директора?!

– Можешь приступать прямо завтра, – обрадовалась я его трудовому порыву. – Меня пригласили на встречу с читателями в Центральный Дом книги. Созвонись с директором книжного магазина, договорись о рекламе, о времени, о…

– Ох, Элка, это ж надо зад оторвать от дивана, – простонал Глеб.

– Надо, – согласилась я.

– А есть у тебя какая-нибудь работёнка, чтобы не нужно было вставать?

– Есть! – Я прыгнула на него сверху, и под грохот соседских ударных тарелок, мы устроили хоровод дивана вокруг стола, с заездом на кухню.

Встречу с читателями Бизя всё же организовал. Он созвонился, договорился, назначил, состыковал, объяснил…

Народу пришла тьма тьмущая, и в этом была целиком заслуга Бизона, который не дал рекламу об этом событии разве что только в сектантские брошюрки. Глеб сам написал потрясающий, зазывной текст объявлений, сдобрив его эпитетами «блестящая», «неподражаемая» и «знаменитая». Правда, в этом тексте он забыл указать моё имя.

В процессе встречи выяснилось, что меня спутали с другой писательницей детективов – ещё более «знаменитой», «неподражаемой» и «блестящей», а главное, издающейся гораздо большими тиражами.