Роскошные плетистые розы поднимались по некоторым из них до самого потолка, дурманя своим сладким ароматом. На мраморный пол, уложенный разноцветными плитами, тут и там падали косые лучи поднимающегося по небосводу дневного светила, танцуя на них золотистыми зайчиками. В нишах напротив, пока еще скрывающихся в тени, стояли белоснежные статуи прекрасных дев, облаченных в узорное мраморное кружево. Я как раз потянулась к одному из розовых бутонов, располагавшихся достаточно высоко, чтобы сорвать его, когда услышала за спиной:

– Донна Лаура, позвольте я Вам помогу! – в начале галереи стоял граф Гвиди.

Приблизившись ко мне быстрым шагом, граф без труда, с высоты своего роста, сорвал нужный цветок и протянул его мне.

– Доброе утро, донна, Вы прекрасны, как эта нежная утренняя роза. Могу ли я позволить себе маленькую вольность – называть Вас просто по имени?

Подумав, я позволила. Ничего предосудительного в этой просьбе не было: многие аристократы, знакомые друг с другом, общались между собой вот так просто, без титулов.

– А Вы ранняя пташка, Лаура. Уверен, большинство девушек еще спят после бала.

– Привычка, граф Гв…

– Элиан, – перебил меня граф. – Я буду рад, если Вы тоже будете звать меня просто по имени. Дождавшись моего утвердительного кивка, граф продолжал:

– Так что Вы говорили о привычке?

– Я привыкла рано вставать. Тренировка, завтрак, учеба – для меня это привычный ежедневный распорядок дня.

– Вы серьезно? Впервые слышу, чтобы девушка Вашего положения не нежилась в постели до обеда.

Я лишь пожала плечами. Да, я не была типичной молодой аристократкой, которая привыкла не брать в руки ничего тяжелее иголки для шитья. Прямо скажем, я вообще не была аристократкой, и оттого, наверное, изначально решила, что не буду бездельничать целыми днями, как это делали мои ровесницы. Помимо активного изучения данного мира, этикета, танцев и всего того, что обязана знать молодая леди, я добавила в свои занятия еще кое-что… Верховую езду и физические тренировки с наставником по четыре, а то и пять часов в день, на которых он, помимо всего прочего, учил меня обращаться с холодным оружием. Зачем? Я знала ответ, но не спешила делиться даже с Терезой, хотя она, зная мою историю, думаю, догадывалась. Но тактично молчала, лишь качала головой, когда я буквально падала с ног от усталости, и ворчала, что наставник совсем не делает скидку на то, что я девушка. И он действительно не делал – таков был наш уговор, чтобы он согласился в принципе меня обучать. Попав в этот мир, я твердо решила, что больше не дам причинить себе вред ни одному ублюдку, и научусь защищаться и бить в ответ. Но об этом я, по понятной причине, решила промолчать.