"

"– Вера Александровна, я на этом гадком свете живу уже тридцать восемь лет, из них более пятнадцати - активной адвокатской практики. Я знаю, о чем говорю. Через меня столько дел прошло. Но те, в которых были замешаны дети, оказывались наиболее тяжелыми и грязными. Нет уж, увольте, моих девочек в это болото втягивать не позволю.

- Если произошла ошибка, то… родная мама имеет право знать, - делаю слабую попытку вразумить его, достучаться до «нормального мужчины». Но тщетно.

- Насрать мне на чьи-то права и чувства, - чеканит строго, и каждое слово отбивается сталью. – Меня волнует исключительно моя семья.

В пределах моего дома. Все, что вне этих границ, может смело катиться к черту.

- Ты очень категоричен, - не унимаюсь, хотя пора замолчать. В конце концов, это его дело. И хоть я стараюсь не принимать пренебрежительную фразу на свой счет, но в груди все равно неприятно царапает.

- Не отрицаю, - отводит взгляд, доставая из кармана телефон. – Если ты не против, я сделаю звонок, - набирает контакт с необычным именем «Б/у зам Славин». Если Костя вызывает заместителя, значит, разговор будет касаться работы.

- Я не буду мешать, - очнувшись, подскакиваю со скамьи.

- Вера, я не хотел… - летит мне вслед, но я врываюсь в дом и захлопываю за собой дверь.

Глава 30

Некоторое время просто стою в коридоре, пытаясь перевести дух и упорядочить мысли. Смахиваю со лба непослушные локоны, которые не держатся под лентой. Я устала ее перевязывать – кудри все равно выбиваются из прически.

Шумно выдохнув, иду на кухню, чтобы занять себя уборкой и отвлечься. Развязываю пояс, внезапно почувствовав приступ жара, но кардиган не снимаю. Я лишь раздвигаю полы впереди, пуская к телу свежий воздух.

Закатав рукава, складываю посуду, небрежно брошенную Костей, в раковину. Легко улыбаюсь, вспоминая наш ужин, и принимаюсь мыть тарелки.

Странно, но это всегда меня успокаивает. Шум воды, запах моющих средств, однотипные действия, позвякивание фарфора…

Хлопок двери. И шаги в коридоре.

Не оглядываюсь, надеясь, что Воскресенский не заметит меня или намеренно пройдет мимо. Закроется в гостевой комнате, а рано утром уедет, не прощаясь. Это стало бы лучшим исходом, но…

Шаги затихают и обрываются. А потом так же резко меняют траекторию пути и направляются ко мне.

Становятся все громче и ближе. Последний раздается позади меня, и спину окутывает приятным теплом.

- Вера, я не хотел хамить тебе, - жарко летит мне в макушку. – Прости.

Широкие ладони ложатся на мои плечи, ведут вниз к согнутым локтям, сжимают их аккуратно, но настойчиво. Намекают, что сопротивление бесполезно - и я не выберусь из капкана.

- Я привыкла, - произношу как можно небрежнее. – Все в порядке, - облизнув внезапно пересохшие губы, судорожно сглатываю.