Какой матери, производя на свет еще одного, хочется обирать уже имеющихся чад, чтобы уделить ему без того скудный кусок?

В восьмидесятые годы в Ларк-Райзе не было незамужних девиц с детьми, хотя чуть ранее, судя по всему, появилось немало внебрачных детей, потому что, когда в школе проводили перекличку, оказалось, что старшие отпрыски из нескольких семей носят не ту фамилию, что их братья и сестры. Это были дети пар, которые поженились уже после рождения первенца, что было в то время обычным явлением и мало кого волновало.

В восьмидесятые годы в Ларк-Райз приехала из Бирмингема тридцатилетняя молодая женщина, чтобы родить внебрачного ребенка в доме своей сестры, а вдова с тремя законными детьми, впоследствии снова вышедшая замуж, между двумя браками умудрилась произвести на свет двоих детей.

Эти случаи не вызвали особого резонанса; но, когда стало известно, что «в беду попала» шестнадцатилетняя девушка из дома, находившегося в полях недалеко от деревни, общественное мнение было взбудоражено.

Однажды вечером, за несколько недель до родов, Эмили прошла по деревне со своим отцом, направляясь к молодому человеку, на которого она возложила ответственность за свое положение.

Это было печальное зрелище. Эмили, еще совсем недавно резвившаяся с другими детьми, брела медленно и неохотно, с красными от слез глазами, пряча раздавшийся живот под материнской клетчатой шалью, а респектабельный седовласый отец в воскресном костюме подгонял ее: «Живее!», словно желая поскорее покончить с неприятным делом. Женщины подходили к своим калиткам, а дети прекращали игры, чтобы посмотреть, как они идут, ведь все знали или догадывались, какое дело им предстоит, и очень сочувствовали юной Эмили и ее почтенным родителям.

Беседа оказалась еще унизительнее, чем ожидал отец, поскольку Эмили назвала имя младшего сына в семье, где находилась в услужении, но этот молодой человек не только отверг обвинение, но и сумел доказать, что до и после даты предполагаемого зачатия некоторое время был в отлучке. И все же, несмотря на доказательства, соседи по-прежнему верили Эмили и относились к ней как к несправедливо опороченной героине, которую нужно холить и оберегать. Возможно, ее слишком уж превозносили, ибо то, что должно было быть случайным эпизодом, превратилось в привычку: так и не вышедшая замуж Эмили имела многочисленное потомство.

Отношение деревенских женщин к незамужним матерям было противоречивым. Если какая-то из них приводила своего ребенка в гости, все стремились обласкать и побаловать его.

– Прелестный малыш! – восклицали вокруг. – Как вообще кто-то может говорить, что он не должен был появляться на свет? Ну разве не красавчик? Разве не крепыш! Знаете, все говорят, что такие дети – самые талантливые.