– А может, он в любом случае не сработал бы, – уныло говорит Эшли. – Безумные планы с целью завоевать чье-то сердце никогда не срабатывают.

– Раз на раз не приходится. – Я улыбаюсь и смотрю, как Хадсон выпрыгивает из воды, чтобы подбросить мяч в воздух. – Если план действительно безумен, его вполне можно осуществить.

* * *"

"Этим вечером мы разжигаем большой костер, жарим на прутиках зефирки и поем песни. Марк задался целью заставить весь лагерь спеть I’m Coming Out, но эту песню трудно исполнять под одну только акустическую гитару, мы все прекрасно понимаем это и потому поем без особого воодушевления. Джордж красит ногти Джордан, а Эшли воткнула в землю сразу пять прутиков с зефиринами и теперь бегает от одного к другому и переворачивает их.

– Она что, действительно пыталась сегодня изобразить, будто тонет? – Джордан, не отрываясь, смотрят на свои ногти. Они спросили у Джорджа, а может ли он сделать на них какой-нибудь рисунок, Джордж захотел попробовать и теперь старательно выводит черные сердечки на блестящей розовой лаковой основе.

– Чего не сделаешь ради любви, – глубокомысленно изрекаю я.

– Видите ли, притворство – всегда проблема, – рассуждают Джордан. – В ромкоме нужно почти что утонуть, причем ненамеренно, и оказаться спасенным, и, может, по ходу дела еще и потерять память. Нет никакого смысла просто барахтаться в воде, изображая потенциального утопленника. Это пытаются проделать герои всех подростковых фильмов об отдыхе на море, и ни у кого из них ничего не получается.

– Не хочу портить тебе всю малину. – Монтгомери, сидя на бревне, наблюдает за художеством Джорджа. – Но как это вообще может получиться? Натурал неспособен сделаться геем, даже если ему довелось спасти кого-то из нас. Существуй такая возможность, я бы регулярно поджигал нашу квартиру до тех пор, пока не перебрал бы всех пожарных Лос-Анджелеса.

– Дорогой, не смеши меня, а не то я испорчу ногти Джордан, – просит Джордж.

Беру зефир из лежащего на земле мешка, стряхиваю муравьев, насаживаю на прутик и подношу к огню. Хадсон стоит рядом и поджаривает две зефирины. Его очередное увлечение, имя которого я позабыл, тоже стоит поблизости и разговаривает с Брэдом.

– Спасибо, – обращаюсь я к Хадсону, – Эшли тебе этого не скажет, но ты смелый парень.

Он смотрит на меня и улыбается:

– Ты о том, что произошло в бассейне? Так в чем было дело, брат?

– Это был плохо продуманный план, достаточно сказать, что все делалось ради любви.

– Аааааа. Ну тогда мне жаль, что я помешал его осуществлению. Я люблю любовь. – Замечаю, что он не смотрит на свою теперешнюю пассию и что мне неожиданно становится очень тепло, даже учитывая близость костра.

– А кто не любит? Но этой конкретной любви не суждено сбыться.

– Что? Не расстраивай меня, парень.