«И прости нам долги наши, как и мы прощаем должников наших».

— Я так и делала, епископ. Во всяком случае, в первый раз, когда рассвирепела.

— Неужели вы хотите сказать, что даже молитва не смогла отвратить вас от гнева?

— Нет, почему же, мой дорогой епископ. Молитва мне очень помогла. Если бы я не произнесла этих слов, то, наверное, убила бы миссис Адней.

И Шарлотта рассмеялась, увидев замешательство епископа.

Ну разве можно воздействовать на принцессу Шарлотту? Епископ пожаловался леди Клиффорд, что ему впору обратиться к отцу принцессы: пусть избавит его от непосильного бремени — он, епископ, не в состоянии совладать с Ее Высочеством.

***"

"— О Господи! — воскликнула Шарлотта, врываясь в гостиную, где сидели, зашивая ее порванное платье, Луиза Льюис и миссис Гагарина. — Его Преподобие опять одолел меня нравоучениями. Ах, как бы мне хотелось, чтобы он не был таким безупречным... или не считал бы себя безупречным! Может, все дело в этом? Наверно, поэтому его так шокируют чужие прегрешения? А вы чем тут занимаетесь? Опять зашиваете это старое платье? Неужели я опять его порвала?

Луиза с обожанием взглянула на Шарлотту.

— Да, Ваше драгоценное Высочество, порвали.

— Ах, как вы мило это сказали! Словно вы любите меня даже за мои проступки.

Шарлотта бросилась к Луизе, обхватила ее за шею и поцеловала. Луиза уколола палец; ткань, которую она держала, упала на пол, однако с уст Луизы не слетело ни слова жалобы. Шарлотта имела обыкновение бурно проявлять свои чувства.

— Так уж вы устроены, вы всегда рвете свои вещи, — со снисходительной улыбкой пробормотала миссис Гагарина.

И тоже заслужила горячий поцелуй.

— Да, я ужасно неаккуратна, все рву! — вскричала Шарлотта, смеясь. — Мисс Хеймэн часто рассказывает мне, Сколько чепчиков я изорвала, показывая ей, как мистер Каннинг снимает передо мной шляпу и кланяется. Она обычно поднимала меня и подносила к окну, когда он проходил мимо. Мне кажется, я это помню... или, может, мне просто так кажется, потому что мисс Хеймэн столько об этом рассказывала. Она очень расстроилась, когда папа ее прогнал, и она не смогла больше меня нянчить. Но зато подружилась с мамой и переехала в Монтэгю-хаус. Я уверена, что ей там очень весело.

Таким образом Шарлотта пыталась навести дам на разговор о Монтэгю-хаусе и о том, что она мысленно окрестила «этим делом», однако дамы проявили большую осторожность, чем миссис Адней. Хотя Шарлотте почудилось, что они обменялись поверх ее головы многозначительными взглядами.

Она вздохнула.

— Милорд Фишка ужасно мной недоволен. Мне придется принять покаяние. Угадайте какое! Никогда не угадаете. Я буду носить форму, какую носят приютские девочки.