Епископ нахмурился и перевел разговор на теологию.

«Я их повергаю в растерянность, — подумала Шарлотта. — Они не понимают, что из меня вырастет. Пожалуй, им даже хотелось бы меня сурово наказать, однако они помнят, что когда-нибудь я стану королевой».

Все дело в том, что никому неохота влезать в шкуру другого человека. Нужно быть самой собой.

«Но какая я? — спрашивала себя Шарлотта. — Да, конечно, я принцесса, которая в один прекрасный день станет королевой. Но если отвлечься от этого, то какая я?»

Однако отвлечься от этого было весьма непросто."

"Шарлотта искренне предпочитала общаться не с доктором Фишером, а с доктором Ноттом, который вел себя гораздо более скромно, был не так самонадеян и действительно хотел, чтобы Шарлотта исправилась. Это он указал ей на то, что у нее есть привычка скрывать правду. Разумеется, она возникла не от хорошей жизни, ведь когда Шарлотта гостила у матери, ей приходилось делать вид, будто она совершенно безразлична к отцу; приходилось выслушивать пренебрежительные замечания в его адрес и притворяться, что они ее забавляют. Когда же Шарлотта бывала в обществе отца, она тщательно скрывала, что они с мамой видятся. Это ее нервировало, и, стараясь вообще не упоминать про маму, она порой от смущения ляпала что-то не то. В таких случаях Шарлотта пыталась выпутаться из затруднительного положения, прибегнув к откровенной лжи.

Например, заявляла:

— Я уже несколько недель не видела принцессу Уэльскую.

Хотя на самом деле встречалась с ней несколько дней назад.

Доктор Нотт стремился избавить ее от этой дурной привычки и не уставал повторять, что она должна преодолеть свой порок, ибо ложь — это грех..

— Да-да, дорогой Нотти! — обычно восклицала Шарлотта. — Но принц же не хочет слышать о том, что я вижусь с мамой. Я пекусь о его благе, а разве дети не должны печься о благе родителей? Конечно, человек должен почитать отца и мать, но признайте, Нотти, что когда сами родители не почитают друг друга, они ставят своих отпрысков в щекотливое положение.

Однако дражайшего Нотти в эти дрязги втягивать не следовало, ведь он сама кротость. Ну, куда ему учить принцессу Шарлотту? Девочка его обожала, хотя в последнее время ей нравилось повергать Нотти в смятение. Поэтому она всегда торопилась прийти к нему на помощь и добавляла:

— Но я постараюсь быть правдивой. Я понимаю, что человек должен быть правдив.

«Проклятие! — думала принцесса. — Ну какого черта меня заточили в Виндзоре? И что сейчас творится в Монтэгю-хаусе?»

Шарлотта улыбнулась, вспомнив о мамином доме. Когда она приезжала, принцесса Уэльская всегда заключала ее в объятия.

«Мой ангел, моя любимица, дай-ка мне взглянуть на тебя! Боже, какая ты очаровательная...